Арабский кофе со сливками - Евгения Романенко

— А так! Не хватало, чтобы моя женщина ехала ночью к другому мужчине! — властно заявил он, сжимая её в сильных руках.

— Фар, ты не слышишь! Вова в больнице! — воскликнула Света. — Мой друг в больнице!

До неё начал доходить смысл его слов: он ведёт себя так, будто уже имеет на неё какие-то права. Это одновременно потрясло и разозлило. Она задвигалась активнее, пытаясь вырваться.

— Слышал, — мрачно отрезал Фархан, едва сдерживая ярость. — Но не позволю тебе ехать!

Ревность вспыхнула в нём мгновенно, стоило лишь представить, как она бежит к Владимиру — его извечному сопернику. Он прижал её к себе так крепко, что она зашипела от боли.

— Ты с ума сошёл?! — стараясь не кричать, прохрипела Света. — Какое ты имеешь право запрещать? Вова — мой друг! Я ему столько обязана!

— Нет! — яростно сверкнув глазами, процедил Фархан. — Я имею полное право. Ты — мать моего сына! Моего наследника!

— И что с того?! — Света ударила кулачком по его груди. — Отпусти! Я не твоя жена!

— Но скоро станешь! — промурлыкал он таким голосом, что её бросило в жар.

Злость накрыла её с головой. Хотелось ударить, закричать, выплеснуть всю накопившуюся боль. Стиснув зубы, Света мысленно начала считать до десяти.

— Свет мой, послушай, — уже спокойнее, но по-прежнему властно заговорил Фархан. — Ты не должна ехать. Кто ты ему? Даже не невеста. Оставь это другим.

— Да ни за что! — взорвалась Света и заколотила кулачками по его груди, но он стоял неподвижно, словно высеченный из камня. — Я не буду твоей женой! Ты деспот! Иди командуй своим гаремом, а меня оставь в покое!

Она быстро выдохлась, ушибла руку и поняла, что он действительно непробиваем. Тяжело дыша, смотрела на него с обидой и злостью.

Фархан с трудом сдерживался, пристально глядя в её разгорячённое лицо.

— Ты моя, разве не ясно? Ты должна наконец понять, что я пытаюсь тебя защитить! — снова заговорил он.

— Отпусти меня, — ледяным тоном потребовала Света, чётко выговаривая каждое слово. — Я. Сказала. Отпусти. Меня.

Он был удивлён такой резкой сменой настроения и растерянно разжал объятия. Света тут же отскочила, глядя на него с обидой. Её лицо стало смертельно бледным, отчуждённым. Фархан почувствовал, как сердце сжалось: что он сделал не так? Он ведь просто хотел оградить её от всего мира, как велели ему его традиции и воспитание. Но, судя по вспыхнувшим зелёным глазам, она этого не поняла.

— Не молчи, милая, скажи что-нибудь, — умоляюще прошептал он, протягивая к ней руки.

— Тебе лучше уйти, — тем же ледяным голосом произнесла она. — Уходи.

— Не гони меня, Свет мой, — не сдавался он. — Скажи всё, что думаешь. Просто скажи! Я хочу понять.

— Мне нечего тебе сказать. Если захочешь увидеть сына — пожалуйста. Но на меня ты никаких прав не имеешь. Я с тобой разговаривала ради Никиты, — голос её дрожал, но звучал твёрдо. Она была уязвлена, но ещё больше напугана мыслью, что он может просто развернуться и уйти — как тогда, три года назад.

— Света… — прохрипел он растерянно.

— Я хотела всё сделать по-человечески, но ты вдруг решил, что я тебя простила, — проговорила она ледяным шёпотом, поджав губы. — Я не должна слушаться тебя. Я сама живу эти три года. Где ты был, когда мать выгнала меня на улицу? Ты помог мне начать новую жизнь? Ты решал мои проблемы?

— Света… — он вздрагивал от каждого её слова, словно от удара.

— Что «Света»?! — она уже наступала на него, голос срывался на крик. — Именно Вова привёз меня, беременную, к себе, обогрел, накормил, дал жильё, помог с работой и учёбой. Он принял меня с чужим ребёнком, которого явно зачали не с русским мужчиной. Да, он не ангел, не идеал, но всё это время он был рядом, пока ты жил со своей Гульзар!

Фархан поднял руки, пытаясь что-то сказать, перебить этот поток боли.

— Не смей меня перебивать! Молчи и слушай! Ты сам хотел, чтобы я всё высказала! — прорычала Света, наступая на него. — Где ты был, когда я была беременна? Где ты был, когда у Никиты была первая простуда, ветрянка, когда резались зубы? Где были твои заботы, когда я меняла пелёнки и кормила по часам, сидела бессонные ночи? Ты появился, когда ребёнок подрос! Если бы у Гульзар был целый выводок детей, ты бы и не вспомнил обо мне, правда?

Она вплотную подошла к нему. Он подавленно молчал.

— Ну, что молчишь? Скажи хоть что-нибудь! — взвизгнула она и начала бить его кулачками, вымещая всю свою боль, горечь, обиду и усталость.

— Но ты же сама хотела, чтобы я молчал… — растерянно заметил он.

— Вот зараза! — в сердцах воскликнула Света, понимая, что он прав.

Она задыхалась от слёз, катившихся по щекам. Хотелось, чтобы он наконец понял её мысли, её боль. Фархан молча обнял её за плечи, терпеливо снося удары. Света испуганно всхлипнула и снова отскочила: рядом с ним она теряла контроль, раскисала, а этого нельзя было допустить.

— И после всего, что Вовка для меня сделал, ты говоришь, что я никуда не поеду? — прошептала она. — Я до конца жизни не расплачусь за его доброту.

— Он любит тебя, — спокойно заметил Фархан.

— Да, я знаю, — шмыгнув покрасневшим носом, пробормотала Света. — Разве это преступление? Но вот ты…

Она хотела добавить что-то злое, уничижительное, но ярость перехлестнула через край, и слов не осталось. Захлебываясь слезами, она отвернулась и закрыла лицо ладонями. Вся энергия будто вытекла, и она застыла, поникнув.

— Ты меня не простила, — спокойно констатировал Фархан.

Он подошёл, положил руки на её вздрагивающие плечи и осторожно повернул к себе. Света отняла ладони от мокрого лица и посмотрела на него с обидой. Фархан вздрогнул: её слёзы падали на душу свинцовыми каплями.

— Да, я не простила. Ты женат. Для меня невозможны отношения с женатым мужчиной, — безучастно сказала она. — А ты этих отношений хочешь.

— Свет мой…

— Опять обещания! Одни слова и никаких действий! — прохрипела она. — Почему я смогла пойти против родителей, а ты не можешь пойти против отца?

— В этом я тебе завидую, — тихо признался он. — С самого детства меня учили: слово старшего — закон. Ты смогла отстоять нашего сына. Я этим восхищаюсь.

— Мне не нужно твоё восхищение! — взорвалась она. — Ты отличный парень, но не имеешь на меня никаких прав, а уже командуешь!

— Свет мой, — примирительно проговорил Фархан и скомканно добавил: — Я ревную. Ты его любишь?

Света заметалась по кухне, сдерживая гнев. Глаза щипало, она яростно смахнула слёзы.

— Я не твой «свет»! Я тебе никто! — едва слышно прорычала она. — И даже если бы была, запомни: я за равноправные отношения. Не потерплю твоего восточного шовинизма. Ясно?

— Ясно, милая, — он старался не делать резких движений, медленно приближаясь к ней. — Ты не ответила на мой вопрос: ты его любишь?

— Это не твоё дело! Надеюсь, ты это уяснил, — процедила Света и двинулась к выходу. — А сейчас я еду к Вове. Тебе лучше уйти.

Не глядя на