Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

— Ничего в тебе не сломалось, — сердито возразил я. — Просто ты грустишь. Это нормальное явление.

— Не просто грущу, — шепнула она, сминая веночек в кулаке. — Я злюсь.

— Тоже вполне нормальное явление.

— Серьезно? — Всхлипнув, она подняла на меня грустные голубые глаза, и под их взглядом желудок скрутило в узел. — Получается, со мной все нормально?

— Сейчас, может, и нет. — Сердце мучительно екнуло — столько боли звучало в ее голосе. — Но рано или поздно будет.

— А если нет? — Лиз снова смахнула с ресниц слезинку. — Вдруг я никогда не стану нормальной?

— Станешь, Лиз.

— А если нет, Хью? — выдавила она, забираясь ко мне на колени. — Что тогда?

— А ничего. — Выпрямившись, я заключил ее в объятия и шепнул: — Какая бы ты ни была — веселая, грустная, — я всегда с тобой.

— Правда?

— Правда. Всегда и во всем.

ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ КИВА КЭТРИН ЯНГ

ЛЮБЯЩАЯ ДОЧЬ, СЕСТРА, ДРУГ

30 апреля 1981 — 24 апреля 2000

НАВЕКИ ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТНЯЯ

У разрытой могилы женщина исполняла на гитаре «Landslide» группы Fleetwood Mac, однако я не обращала на нее ни малейшего внимания и старательно напрягала слух в надежде уловить приглушенное царапанье. Уловить и крикнуть, чтобы гроб не опускали в землю.

А потом объяснить священнику: сестра впала в затяжной сон, но сейчас, неделю спустя, очнулась, и ее нужно срочно достать из деревянного ящика.

Скорее, Кива, время поджимает.

Просыпайся и кричи, ругайся, плачь...

Хоть что-нибудь!

Оцепенев, я смотрела, как маму усадили на стул, а рыдающий отец упал на колени перед могилой и молил глухого к нам Бога воскресить дочь.

В полном одиночестве я стояла чуть поодаль, глядя, как мужчины в черных костюмах опускают гроб с телом сестры в землю.

Кива была там.

Внутри деревянного ящика.

Стиснув руки, я мысленно внушала сестре издать хоть какой-нибудь звук, чтобы люди в траурной одежде поняли, что ошиблись.

Ее голос.

Глаза.

Ее улыбка.

Последние мгновения.

Нет, не верю.

Ей рано умирать.

Моя старшая сестра.

Единственная сестра.

Она больше не вернется.

Нет.

Нет.

Нет!

Кто-то ласково расцепил мои ладони, а потом сплел пальцы с моими.

Даже не глядя, я поняла, чья ладонь накрыла мою.

Я ощущала его присутствие: такое осязаемое, надежное, безопасное.

Он единственный будил во мне хотя бы намек на чувства.

Вцепившись в руку Хью, я молча смотрела, как похороны сестры медленно подходят к концу.

Она легла в могилу.

На гроб полетели пригоршни земли — доказательство, что Кива уже не вернется.

Ошибки нет.

Кива умерла.

Навсегда.

«Бог забрал ее душу в рай», — сказал моим родителям священник, вот только он забыл упомянуть, что Кива забрала с собой и частичку моей души.

Знаю, забрала.

Часть меня осталась вместе с ней на кладбище.

В сердце, где раньше была Кива, зияла дыра.

Где была моя способность чувствовать.

Возвышаясь надо мной на несколько дюймов, Хью крепко держал меня за руку до конца скорбной церемонии. И даже после ее завершения, когда к родителям потянулись толпы соболезнующих, он не отходил от меня ни на шаг.

Многие пытались пожать мне руку, однако я не реагировала и лишь сильнее цеплялась за Хью.

Мне не хотелось ощущать их прикосновения.

Не хотелось, чтобы кожи касались чужие руки.

Только его.

Хью.

К нам подошли Клэр и Патрик.

— Лиз. — Обливаясь слезами, Клэр неуклюже обняла меня. — Мои соболезнования.

— Спасибо, — откликнулась я, не испытывая ровным счетом ничего — как Кива.

— Не знаю, что сказать, Лиз. — Патрик потрепал меня по плечу. — Сочувствую твоей утрате.

— Спасибо, — повторила я; внутри как будто все умерло.

Шмыгнув носом, Клэр принялась поправлять на мне кофту, незаметно сползшую с плеча.

— Не надо, Клэр, — вмешался Хью, когда она потянулась к моим пуговицам. — Оставь ее.

— Я просто пытаюсь помочь, — всхлипнула подруга, устремив на меня печальные карие глаза. — Потому что очень хочу помочь. — Она снова шмыгнула носом и добавила: — Но не знаю как.

— Хью, — прошелестела я. — Смотри.

При виде силуэта на другой стороне кладбища тело стало ватным.

— Куда смотреть? — завертела головой Клэр. — Кого ты увидела?

— Страшная женщина, — шепнула я. — Она здесь.

— Страшная женщина? — в панике залепетала Клэр. — Какая еще женщина?

— Призрак. — Словно в бреду, я наблюдала, как существо из моих кошмаров петляет среди могил. — У нее острые когти, и она следит за нами, пока никто не видит.

— Ч-что? — выдавила Клэр, вцепившись в Патрика. — Это банши?

— Нет, никаких банши не существует, — уверил Патрик, обнимая ее за плечи. — Лиз сейчас очень переживает, наверняка толком не спит. На фоне стресса и недосыпа всякое может мерещиться.

— Ничего ей не мерещится, — перебил Хью, всматриваясь в надгробие, за которым минуту назад спряталась женщина. — Я тоже ее вижу.

— Она здесь? — пробормотала я, глядя на него. — Это ведь она, правда? Ее мы видели в посадках у твоего дома?

— Да, — медленно кивнул он, щурясь. — Вроде она.

— Хью, прекрати! — взвизгнула Клэр. — Мне страшно.

— Они оба толком не спали, малютка Биггс, — успокаивал Патрик. — Твой брат всю неделю от Лиз не отходит. Не беспокойся.

— Видишь ее? — Хью пропустил слова друга мимо ушей и вытянул шею, сосредоточенно озираясь по сторонам.

— Нет, — замотала головой я. — А ты?

— Тоже нет.

— Хоть одна радость, — вклинился Патрик, прижимая к себе до дрожи перепуганную Клэр.

В эту секунду с моими родителями поравнялась еще одна семья.

Кровь моментально застыла в жилах.

Его отец помог моему папе подняться, а его мачеха утешала мою маму.

Рядом с ними застыл мальчик. При взгляде на него я почувствовала, как меня предали — окончательно и бесповоротно.

Серые глаза встретились с моими.

Виноватые глаза.

Почему он так поступает?

Почему стоит рядом с ним?

Разве он не знает?

Не может не знать.

Я сделала