Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

— Почему?

— А, ерунда.

— Почему, Хью? — Лиззи вцепилась в мою футболку крепче.

Мне хотелось соврать, поберечь ее хрупкую психику, однако Лиз смотрела так доверчиво, что язык не повернулся.

— Мы с Марком подрались, — капитулировал я и торопливо добавил: — Я целых три минуты выколачивал из него дурь, пока он не сломал мне нос... А потом мой папа сломал нос ему. — Я пожал плечами. — Теперь нас с папой обоих не пускают на порог.

— Зачем ты полез на рожон? — Ее пальцы скользили по моим синякам и ссадинам. — Он ведь гораздо старше и крупнее.

— Сейчас, может, и да, — согласился я скрепя сердце. — Но все меняется. — Я стиснул ее ладонь и прижался губами к рубцам на запястье. — Я скоро вырасту, Лиз. Стану взрослым мужчиной, и, если этот урод хотя бы посмотрит в твою сторону, я его прикончу.

Голубые глаза превратились в блюдца.

— Уб-бьешь его?

— Если он тронет тебя хоть пальцем? Само собой, — мрачно заверил я. — Причем без зазрения совести.

— Ты сделаешь это ради меня? — По телу Лиз прокатилась крупная дрожь. — Но почему?

— Потому что я люблю тебя. — Я снова поцеловал ее запястье. — И я тебе верю. — Наши пальцы переплелись. — Верю, что он изнасиловал Киву. — Подавшись вперед, я снова прижался лбом к ее лбу и зашептал: — И не позволю этой твари сотворить что-нибудь подобное с тобой, Клэр или с любой другой девочкой. Но больше всего меня заботишь ты.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя больше всего на свете.

Выкрикивая мое имя во всю глотку, Кива ворвалась ко мне.

— Элизабет, вылезай немедленно! Нужно поговорить!

Кое-как распахнув онемевшими пальцами дверцу шкафа, я с опаской высунулась наружу.

— Кива, прости.

— Он тебя трогал? — Сестра отпихнула Марка, пытавшегося ее обнять. — Марк принуждал тебя заниматься с ним сексом?

Меня словно парализовало. По щекам заструились слезы.

— Я что-то натворила?

— Она врет! — рявкнул Марк и оттолкнул Киву так, что она упала. — Малявка, скажи, что никто тебя не принуждал! — Он рывком поставил меня на ноги. — Скажи ей, сучка!

— Не прикасайся к ней! — Кива с рычанием кинулась на него, целясь ногтями в глаза. — Ты гребаный монстр!

— Со мной беда, — захныкал Марк, стараясь притянуть ее к себе. — Мне нужна помощь. Я болен, детка.

— Что ты с ней сотворил? — Кива с воплем повалила его на пол. — И давно это продолжается?

— Она сама хотела, клянусь, — оправдывался он, придавив ее всем телом. — Она всегда нам завидовала. Ревновала к нашим отношениям. Твоя сестра — конченая шлюха, малыш. Она сама меня соблазнила. Ты даже не представляешь, на что она способна.

— Она ребенок! — заорала Кива, яростно брыкаясь в попытке стряхнуть его с себя. — Хренов ты псих!

— Кива, ради бога, только никому ни слова. — Марк удерживал руки сестры у нее над головой. — Пожалуйста, малыш. Иначе я покончу с собой. Ты ведь этого не хочешь, правда? Ты ведь не хочешь моей смерти? Я просто не могу с этим жить...

В полиции мне не поверили.

Взрослые тоже.

Никто мне не верил.

Кроме Хью. Доблестный рыцарь всегда верит своей леди.

Остальные считали меня чокнутой.

Может, так оно и было.

Их твердая убежденность в моей неправоте ранила.

Подрывала мою решимость.

Заставляла усомниться в себе.

Дни сменялись неделями, и память о моей сестре успела поблекнуть. Поток контейнеров с разнообразной выпечкой и домашними запеканками постепенно иссяк. Паломничество сочувствующих тоже прекратилось.

Сегодня, спустя ровно месяц после смерти Кивы, никто не удостоил нас визитом. Может, оно и к лучшему — соболезнования от посторонних людей грозили пошатнуть мое и без того зыбкое душевное равновесие.

Только один человек навещал нас с завидной регулярностью — мальчик, державший меня за руку.

Хью единственный возвращался изо дня в день, и для меня его присутствие значило больше, чем если бы к нам нагрянуло все население Баллилагина. Пусть остальные катятся к чертям, только бы он был рядом.

Только бы никуда не ушел.

— А где Майк? — Голос Хью вернул меня к реальности. — Я не увидел его машины.

— О, наверное, на работе, — пробормотала я, заправив за ухо прядь волос. — Точно, он сказал, что поедет на работу.

— И давно уехал? — спросил Хью, наводя порядок в моей комнате.

— Утром. — Наверное. — А мама у себя.

Пустое сотрясание воздуха. Ее рыдания были слышны даже здесь.

— Может, прогуляемся?

— Не сегодня. — Я замотала головой и испуганно вжалась в подушки.

Хью поднял на меня карие глаза — ласковые и понимающие.

— Не бойся, Лиз. Я никогда не заставлю тебя делать что-либо против воли.

У меня вырвался вздох облегчения.

— Спасибо.

— Но рано или поздно я уговорю тебя выйти из комнаты, — лукаво добавил Хью, направляясь ко мне. — Для начала спустимся на первый этаж. — Он забрался на кровать и, поиграв бровями, взял меня за руку. — Потом замахнемся на сад. — Хью легко усадил меня на колени, обнял и потерся щекой о мою щеку. — А там недалеко и до моего дома.

— Нет. — Я оцепенела в его объятиях. — Не могу.

— Не отказывайся сразу, — поддразнивал Хью, касаясь губами моего обнаженного плеча. — Немного солнца тебе не повредит. — Он поцеловал меня в шею. — Витамин D очень полезен.

— Нет, ноги моей там не будет, — бормотала я, вздрагивая от прикосновения его губ.

Эти губы пробуждали целый шквал эмоций. Такой невинный поцелуй, однако тело реагировало далеко не самым невинным образом.

«Дурная девчонка».

«Порочная».

«Грязная шлюха».

— Ноги моей не будет в Авока-Грейстоунс! — выпалила я в отчаянной попытке заглушить его голос. — И в твоем доме. Пока он там. — А он оттуда никуда не денется. — Прости.

После долгого молчания Хью тяжело вздохнул. Вопреки ожиданиям, он не стал возражать, только развернул меня к себе лицом.