Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

чеснока, как считалось, предотвращавшего малярию, а фараоны, от Снефру в третьем тысячелетии до н. э. до последней царицы Египта Клеопатры VII в I веке до н. э., спали под противомоскитными сетками. Малярия распространялась вдоль знаменитых римских дорог и акведуков, а «болотная лихорадка», как ее называли в Средние века, опустошала южную Англию и прибрежную Италию. Французы, как известно, не смогли построить Панамский канал из-за эпидемий желтой лихорадки и малярии. Американцы же преуспели лишь после того, как комары были четко определены как переносчики обеих этих болезней и были предприняты меры для контроля за распространением и заражением ими людей. Ключ к строительству Панамского канала – решение проблемы малярии, а не динамит или человеческий труд[144].

Малярия продолжает оставаться одной из самых распространенных болезней, влияющих на человеческую цивилизацию, но понимание естественной истории жизненного цикла комар-плазмодий-позвоночное сводит к минимуму его воздействие. Несмотря на древнеегипетские корреляции между малярийными болотами и паразитическими насекомыми, только в 1880 г. французский врач Альфонс Лаверан идентифицировал паразитические микроорганизмы подцарства простейших (Protozoa), вызывающие малярию и другие тропические болезни. В 1897 г. Рональд Росс продемонстрировал роль комаров как посредников между простейшими и людьми, оба ученых были удостоены Нобелевских премий за свои работы (Росс в 1902 г., Лаверан в 1907 г.). Сегодня малярию контролируют ограничением мест размножения комаров в стоячей воде, теми же мерами, что использовались во время строительства Панамского канала[145].

Несмотря на предпринимаемые усилия, люди далеки от победы в эволюционной войне с пагубными микробами, о чем свидетельствуют эпидемии испанского гриппа (или «испанки») и СПИДа, а также битвы микробиологов против возбудителей болезней, видоизменяющихся и перестающих поддаваться лечению. Если об эпидемии СПИДа, убивающего более одного миллиона человек в год, в основном в Африке, сегодня хорошо известно, то об эпидемии «испанки», случившейся всего сто лет назад и унесшей за время своего распространения жизни десятков миллионов человек, в значительной степени забыли.

На самом деле, пандемия испанского гриппа, начавшаяся в 1918 г., является, вероятно, самой смертоносной зафиксированной эпидемией в истории человечества, разразившейся в конце Первой мировой войны и убившей больше людей, чем сама война. Испания пострадала не сильнее любой другой страны, но из-за комбинации занижения данных об умерших в других странах, не желавших подрывать свой боевой дух и праздновавших окончание Великой войны, и из-за заболевания испанского короля название закрепилось. В тени окончания Великой войны испанский грипп, возможно, уничтожил людей больше, чем печально известная «Черная смерть» – чума, и он был необычен как по скорости, с которой он убивал людей, так и по высокому уровню смертности среди здоровых взрослых двадцатилетних и тридцатилетних людей. Влияние «испанки» на общество полностью ускользнуло от нашего коллективного сознания: мы помним экономические трудности Великой депрессии, но не строгие карантинные меры и другие ограничения на передвижение из-за гриппа десятилетием ранее[146].

Хотя испанский грипп, вероятно, смог убить больше людей, но Черная смерть – или бубонная чума, или моровая язва, или просто чума – была самой зловещей болезнью, оказавшей наибольшее влияние на историю человечества. Чума, опустошившая Европу в середине XIV века, изменила евразийскую цивилизацию и историю, неизбирательно убив почти треть населения Земли. Недавно было показано, что вспышки чумы происходили и в Бронзовом веке, между 2500 и 700 г. до н. э., а вероятно, и раньше. Но они, как кажется, никогда не были такими массовыми или смертоносными, как Черная смерть Средневековья, стимулированная смертельным синергизмом роста численности населения, грязных городов и переноса новых болезней по торговым маршрутам Великого шелкового пути (Рисунок 6.3). В таких городах, как Лондон, Париж, Венеция, Генуя и Милан, где проживало от 25 000 до 100 000 человек, отсутствовали надлежащие системы санитарии[147]. Отходы просто выбрасывались на узкие немощеные улочки. Новые болезни транспортировались вместе с товарами, что усугубило и проблему со старыми болезнями, нашедшими новые способы все более широкого распространения. Торговые суда привозили из отдаленных стран кроме товаров также большое количество крыс, проникавших в человеческие поселения. Эти крысы были первейшей причиной передачи чумы, поскольку чума вызывается зоонозными бактериями Yersinia pestis, эндемичными для грызунов, передатчиками же заболевания людям служат клещи и блохи. У крыс заболевание протекает бессимптомно почти до самой гибели, когда животные опухают от быстрого роста бактериальной массы, закупоривающей желчные протоки. Крысиные блохи затем покидают своих погибающих или погибших хозяев, чтобы найти ближайшее теплокровное животное-хозяина.

Через один-шесть дней после укуса подмышечные и паховые лимфатические узлы пострадавшего человека становятся чувствительными и набухают в болезненные участки или бубоны, которые открываются, выделяя гнилостный гной. У заболевших людей, как правило, наблюдается спутанное сознание, бред, тошнота, ломота в конечностях и позвоночнике и высокая температура. Если лихорадка проходит, обычно наступает ремиссия, свидетельствующая о том, что иммунная система одержала верх над патогеном и теперь может его уничтожить и изгнать из организма. Однако если ремиссия не наступает, инфекция распространяется в кровь, вызывая сепсис и смерть. Септическая чума разрушает подкожные кровеносные сосуды с образованием темной сыпи из запекшейся крови, послужившей причиной названия болезни «Черная смерть». Смерть наступает через три – семь дней после заражения от внутреннего кровотечения и множественных системных нарушений. Уровень смертности нелеченной бубонной чумы составляет от 50 до 70 %, а септической чумы 100 %[148]. Чума может перейти в еще более опасную легочную форму, в результате чего пациенты кашляют кровавой вспененной слизью и распространяют болезнь воздушно-капельным путем. Легочная чума также имеет 100 % смертность, и смерть может наступить в течение нескольких часов.

Рисунок 6.3. Изображение танца смерти (1493 г.), иллюстрирующее тщетность жизни во время Черной смерти. Выполнено Михаэлем Вольгемутом. По Hartmann Schedel, Нюрнбергская хроника (1493), Wikimedia Commons.

Распространившись по Средиземноморью и Европе, чума, по оценкам, погубила от 30 до 60 % населения Европы, сократив население мира с 450 до 350–375 миллионов человек. Серьезные религиозные, социальные и экономические потрясения, вызванные последствиями этой болезни, имели катастрофические последствия для развития европейской и евразийской цивилизаций. Экономике Европы для восстановления потребовалось почти столетие, а ее населению более 150 лет (в Скандинавии почти вдвое больше). Чума сделала козлами отпущения европейских прокаженных, цыган и евреев; упал авторитет религиозных и политических лидеров, а аристократия еще сильнее обособилась, так как многие удалились в свои загородные имения подальше от центров болезни. После ухода чумы потребовалось длительное восстановление, так как средневековые города, опустошенные огромной гибелью людей, утратили не только учреждения и части своей культуры, но и социальный порядок[149].

После чумы и до эпидемий наподобие испанского гриппа, болезни стали распространяться на большие расстояния