Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

достигнуто понимание естественной истории оспы. Подобно ранней медицине, признающей эффективность плесени против бактериальных инфекций, первоначальные способы лечения вирусных инфекций выявляют прямое влияние наблюдений естественной истории. После выживания некоторых жертв оспы врачи прививали здоровым пациентам высушенные струпья оспы от пациентов с легкими случаями. Эти струпья измельчали и вдували в нос здоровым людям, переболевавшим затем в такой же легкой форме и выздоравливавшим. Использование такой «назальной инсуффляции» распространилось в Северной Африке и на Ближнем Востоке и практиковалось до конца XVII века (но она не использовалось в Европе или Северной Америке, где ее считали народной выдумкой). Прививка от оспы не практиковалась в Англии и Северной Америке до начала XVIII века. К распространению использования коровьей оспы в качестве вакцины (от латинского слова vacca – корова) против человеческой оспы привело наблюдение, что доярки оказывались невосприимчивыми к оспе во время ее эпидемий. Впервые вакцинировать людей от оспы с помощью прививки коровьей оспы начал британский врач Эдвард Дженнер в 1796 г. Это дало начало широкому распространению этого метода и открыло возможность ликвидации оспы, а также положило начало созданию вакцин для предотвращения других вирусных заболеваний[157].

Действенность вакцинации привела к лучшему пониманию работы иммунной системы человека и того, как она справляется с патогенами, поскольку вакцины стимулируют иммунную систему к выработке антител для борьбы с определенным заболеванием, фактически не вызывая этого заболевания. Были созданы эффективные вакцины против сибирской язвы, кори, холеры, гриппа, дифтерии, эпидемического паротита, столбняка, гепатита А и В, туберкулеза, брюшного тифа, полиомиелита, бешенства, оспы, опоясывающего лишая, желтой лихорадки и рака шейки матки, прямой кишки, полового члена и ротоглотки. Будучи широко доступными для развивающихся стран, существующие вакцины могут предотвратить там смерть более 6,4 миллиона детей только в течение следующего десятилетия и сэкономить триллионы долларов[158].

Одной из самых обойденных вниманием, но широко распространенных защитных стратегий противодействия постоянной угрозе вирусных и бактериальных заболеваний может быть половое размножение. Согласно этой идее, известной как «Гипотеза Черной Королевы», пол эволюционировал для увеличения генетической изменчивости потомства, максимизируя таким образом воспроизводство потомства, имеющего больше шансов избежать заражения болезнью. (Название восходит к книге Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье», где Черная Королева говорит Алисе: «Ну а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте».) Гипотеза Черной Королевы отражает необходимость постоянного развития популяций хозяев только для того, чтобы избежать подавления патогенными микроорганизмами, поскольку облигатные[159] патогенные микроорганизмы постоянно подвергаются селективному давлению отбора в сторону заражения большего числа хозяев (Рисунок 6.4). Дж. Б. С. Холдейн, один из основоположников современной популяционной и молекулярной генетики и синтетической теории эволюции, отметил в 1949 г., что инфекционные заболевания были одним из главных агентов естественного отбора людей со времени сельскохозяйственных революций. Когда популяция впервые сталкивается с новой болезнью, она может быть опустошена и почти уничтожена, но со временем ее генетический состав, не зависящий от специфических иммунных реакций, адаптируется к болезни. Это общее правило для большинства заболеваний, включая оспу, грипп, чуму и венерические заболевания. Таким образом, пол и его генетические последствия, вероятно, ответственны за большую часть необъяснимых генетических изменений у людей и других животных и растений. Человеческий геном состоит из шести миллиардов пар оснований ДНК, причем люди отличаются друг от друга менее чем на 0,1 %, а люди отличаются от шимпанзе только на 4 %. За немногими исключениями, такими как малярия, фактическая генетическая основа иммунитета неизвестна. В конечном счете мы можем даже обнаружить, что подавляющее большинство человеческого генома – это исторический генетический мусор, оставленный нам эволюцией в ходе борьбы с патогенами[160].

Рисунок 6.4. Черная Королева и Алиса, персонажи книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье», бегут, «оставаясь на месте». В эволюционной биологии в рамках Гипотезы Черной Королевы предполагается, что половое размножение развилось для того, чтобы оставаться впереди в коэволюционных гонках, особенно с повсеместно распространенными патогенами. Создано на основе общедоступного рисунка.

Возможно также, что моногамия у людей развивалась благодаря болезням. Наши обезьяноподобные предки были охотниками-собирателями, как правило, полигамными. С демографическим взрывом в ходе сельскохозяйственных революций люди стали жить в плотно населенных городах, которые полагались на кооперативные преимущества групп. Создались идеальные условия для взрывного распространения болезней, передающихся половым путем, таких, как сифилис и гонорея, эволюционировавших в сторону максимизации своего успеха в этой новой среде. Моногамия стала способом уменьшения распространения венерических заболеваний путем ограничения их передачи лишь одному партнеру. Моногамия встречается и у других биологических видов, живущих плотными группами, но редко встречается у видов, ведущих более обособленный образ жизни. Хотя у этой идеи еще достаточно критиков, венерические заболевания, возможно, привели к появлению эмоций, институтов власти и индустрии, и, соответственно, чувства вины, брака и презервативов[161].

Нынешние битвы между болезнями и средствами их лечения являются частью все той же эволюционной войны, ведущейся с самого начала возникновения жизни, но в более широком масштабе, обострившись из-за последствий сотрудничества, переполненных городов и сетей торговли ресурсами, необходимыми нам сегодня для выживания. Возможно, мы вырвались из пищевой цепи, но мы не освободились от нашей изначальной битвы с микробами и другими невидимыми организмами. В дополнение к нашим симбиотическим микробным партнерам, люди оснащены еще уникальным инструментом борьбы с болезнями и последствиями цивилизации во всех их проявлениях: это наша способность познавать и распутывать разворачивающуюся вокруг нас естественную историю. Мы можем быть сосудами или аренами, где до сих пор происходят изначальные конфликты возрастом в три миллиарда лет, но мы постоянно учимся тому, как реагировать на окружающие нас среды обитания и использовать их, а также манипулировать нашей собственной эволюцией. Наша история, однако, еще далека от достижения успеха. Цивилизация породила другие типы поведения эгоистичных генов, ограничивающие способность отдельных людей и сообществ к процветанию.

Прежде чем стать мощной, стратифицированной иерархической цивилизацией, каковой мы являемся сегодня, люди жили как охотники-собиратели небольшими, кооперативными, расширенными семейными группами[162]. Что касается наших предков-приматов, то конфликты, насилие и доминирование были правилом между этими генетически связанными группами, но в меньшей степени внутри них, поскольку члены группы обладали общими эгоистичными генами, которые потенциально способны передаться следующему поколению. Каждый член этих расширенных семейных групп играл незаменимую эгалитарную роль в повседневной жизни досельскохозяйственных человеческих культур. Но результаты развития сельского хозяйства – демографический взрыв, излишки продовольствия, имущество, собственность и контроль над ресурсами – резко изменили этот образ жизни на иной, пронизанный конфликтами