Ознакомительная версия. Доступно 24 из 122 стр.
сабле одного человека; он был свободен и выносил решение по своим делам. Князья, говорит Тацит, решают мелкие вещи, все совещаются о более важных, однако так, что те, решение которых принадлежит народу, рассматриваются в присутствии князя. Они собираются в определенные дни, когда луна нарождается или в полнолуние… Сидят, полностью вооруженные; молчание повелевается жрецами. Затем царь или князь, в зависимости от возраста каждого, его знатности, воинской славы или красноречия, заставляет слушать себя скорее властью убеждения, чем силой приказа. Если их мнение не нравится, его отвергают ропотом; если же, напротив, нравится, потрясают копьями: самый почетный способ одобрения – похвала оружием. В этих собраниях было также позволено обвинять и возбуждать уголовный процесс. Там же избирали князей, которые должны были вершить правосудие в селениях и деревнях, и к которым присоединяли сотню заседателей из народа, чтобы быть одновременно их советом и властью. Приятно признать в варварском народе это уважение к правосудию и это различение наказаний согласно преступлению. Предателей и перебежчиков вешали на деревьях; но трусов и бесчестных топили под плетенкой в болотной грязи. Видно наказание за преступления, скрыто наказание за мерзости. Так повелевала наивная чистота германских нравов; действительно, ни один народ, кроме иудейской религии до христианства, не приближался так близко к добродетели. Никто не делал порока забавой; развращать или быть развращенным не называлось духом времени. Варвары тут пристыдили цивилизацию язычества. Женщина, рабыня в Азии, наполовину рабыня в самом Риме, оставалась в Германии спутницей человека, и из достойно исполненных ею обязанностей рождалась любовь, которую питали к ней с уважением. Простая и торжественная церемония освящала и обеспечивала супружескую верность. В присутствии родителей и родственников муж предлагал своей жене приданое – запряженных вместе волов, взнузданного коня, щит, копье и меч. Вот самая тесная связь, брачные предзнаменования, которыми жена предупреждалась, что она спутница трудов и опасностей своего мужа; что в мире и на войне она должна сметь и терпеть то, что смел и терпел он: вот что означали эти запряженные волы, этот конь, готовый к бою, это подаренное оружие; так должна она жить, так умереть. Испытание битв всегда показывало, что они понимали свои обязательства; они приносили пищу и увещевания сражающимся; без страха считали, сосали раны своих мужей; иногда своим мужеством восстанавливали счастье. Солдаты Мария не встретили ничего страшнее на равнинах Экса, чем жены тевтонов на своих повозках, отбивавшие топорами победителей и побежденных, или душившие себя, чтобы не быть принужденными к второму браку вдали от Германии. Какова бы ни была, впрочем, удивительная разница, отделяющая германцев от нравов других народов, восхищение не должно идти дальше истины, ни скрывать недостатки, которые одна лишь христианская истина могла исправить в человеке. Удовольствие от питья пива иногда вырождалось в опьянение и кровавые драки; любовь к игре иногда ставила на кон все, чем владел игрок, который, проиграв все, не боялся поставить на кон свою свободу и отдавался в рабство, если проигрывал. Пренебрежение земледелием, возложенным на рабов, и домашними заботами, предоставленными женщинам и детям, порождало у мужчин вместе с досадой от безделья нетерпеливое желание сражаться. Эта любовь к войне делала германцев столь жестокими и грозными для римлян в первые нашествия.
Вот имена главных германских народов: готы, подразделяющиеся на вестготов, остготов и гепидов; свевы; франки – союз нескольких племен, объединение которых восходит к III веку; алеманны – другой союз, современный франкам; вандалы, лангобарды, саксы, англы, бургунды, герулы, бойи или баювары (баварцы) – остатки бойев, некогда поселившихся на восточной окраине Германии и оттесненных на запад маркоманами, занявшими Норик.
Нам остается сказать несколько слов о славянах. Славяне и анты, говорит Прокопий, не управляются одним человеком; они живут в демократии, и все их дела, счастливые или несчастные, решаются сообща. Они поклоняются единому Богу, автору молнии, единственному владыке всего: они приносят ему в жертву волов и всякие жертвы. Они не знают судьбы и не приписывают ей никакого влияния на дела людей; но когда смерть предстает через болезнь или войну, они обещают своему богу жертву в обмен на сохранение жизни. Они почитают реки и нимф, и других гениев. Они обитают в бедных хижинах, отдаленных друг от друга, и часто меняют место жительства. Они идут в бой пешими, нося маленькие щиты и дротики, но никогда панцирей; у некоторых нет даже туник и плащей. Их общий язык у всех варварский. Они высоки и сильны; их тела и волосы ни совсем светлые, ни совсем белые, ни совсем черные. Редко видят у них предателей и злодеев. Славяне или анты прежде имели одно имя, их называли Спорами (Рассеянными), без сомнения, потому что они были рассеяны. Они покрывают большую территорию; ибо они обитают все, что за Истром[7].
II
Достойно замечания, что каждая империя имела своих собственных варваров. Если германское нашествие начинается с Востока, оно там не останавливается и больше не появляется. Только Запад был обещан германцам; на Западе они приходят искать свой святой город; и они находят его в христианстве и на расчлененных землях римлян. Восток, кажется, принадлежит скифам и арабам. Аттила может нападать сразу на Валентиниана и Феодосия II. Этот враг рода человеческого не устоит против половины объединенного рода человеческого; но скифы-авары и болгары сменяют его и уже захватывают часть Востока. Арабы могут вторгнуться в Испанию и сражаться там в течение восьмисот лет; но они изгнаны христианами; они не были изгнаны из Греческой империи, равно как и турки, эти другие скифы, которых общая религия смешала с арабами.
Вспомним приход гуннов в 375 году и подчинение остготов и гепидов Баламиром; гунны с того времени господствовали к северу от Дуная, от Понта Эвксинского до Паннонии. Вестготы, спасаясь от рабства, вошли в империю с разрешения Валента, затем убили этого императора, чтобы наказать за притеснения его агентов. Их сдержал Феодосий, они еще несколько лет сражались за императоров и таким образом заслужили право остаться в империи, охраняя Дунай. У них был вождем Аларих, когда смерть Феодосия возвела на престол вместо него его двух сыновей, двух детей, Аркадия под опекой галла Руфина, Гонория под опекой Стилихона. Эти двое мужей были истинными императорами (395).
Стилихон, ставший римлянином по браку и по должности, казался способным спасти империю. Он показал себя с первых дней своего правления всем врагам Западной империи, пересекая Альпы в разгар зимы, пробегая берега Рейна и всюду получая покорность варваров. От страха перед его именем саксонские лодки больше не приближались к Арморике; пикты, сдержанные в Каледонии, уважали
Ознакомительная версия. Доступно 24 из 122 стр.