История Средних веков. Том 1 - Казимир Гайярден
Руфин не имел славы, еще менее гения, он был только жесток и ненавистен; он некогда получил префектуру Востока, обвинив и сам осудив префекта Татиана. Только что видели, как он пересек всю Азию от Константинополя до Антиохии, чтобы погубить под плетью префекта Востока, виновного в справедливом неповиновении. Он понял, что ему нужен титул императора, чтобы поддержать и оправдать свою власть. Он рассчитывал на брак своей дочери с Аркадием, чтобы прийти к империи. Вытесненный графом Бавтоном и евнухом Евтропием, он сохранял по крайней мере свое влияние; но он с ужасом узнал о притязаниях Стилихона. В страхе он призвал варваров на помощь, и началось вторжение[8].
Аларих, один из вождей вестготов, услышал Руфина, потребовал плату за свои услуги и появился перед Константинополем. Руфин, оплатив его, чтобы удалить от стен, и обеспечив Аркадия, не оговорил, что готы выйдут из империи. Они остались там сначала под защитой регента. Напрасно Стилихон, человек Запада, хотел спасти Восток. Он вел с собой армию, победившую Евгения, где были соединены войска обеих империй и даже варвары. Аркадий и Руфин, чтобы помешать ему победить, немедленно отозвали войска, принадлежавшие Востоку. Все, что смог тогда Стилихон, – это сговориться с солдатами, которых он был вынужден отпустить, о смерти Руфина, который был убит перед Константинополем. Но евнук Евтропий, сменивший Руфина, предпочел готов и их опустошения, быть может, заинтересованной помощи Запада. Аларих прошел всю Грецию; командиры городов имели приказ позволить ему действовать. Он гнал перед собой женщин и детей, окончательно разграбив Афины, разорив Пелопоннес, когда Стилихон явился во второй раз. Напрасно он запер его на горе Фолое и, дав ему ускользнуть по неосторожности, принудил бежать до Эпира; Евтропий прежде всего боялся Стилихона, он велел объявить его врагом Восточной империи и договорился с Аларихом. Вестготу дали титул магистра милиции в префектуре Иллирии; оттуда варвар видел Запад. Евтропий, который больше не боялся Стилихона, показал себя достойным наследником Руфина; он изгнал людей достойных и, сохраняя отбросы, осквернял почести, которые продавал, еще больше осквернял те, которые оставлял себе. Дурной вкус поэта Клавдиана не может ослабить энергию его протестов против Евтропия и против власти евнухов, начавшейся с него[9].
Без сомнения, Восток, призвавший, защитивший, разместивший варваров, первый понес за них наказание. Другие готы-союзники, которых император имел в Азии, начали говорить громко. Гот Гайна, убивший Руфина, хотел заменить Евтропия. Он поднял восстание готов во Фригии, щадил их, когда надо было сражаться, объявлял их непобедимыми и советовал выдать Евтропия, чьего падения требовали мятежники. Пришлось уступить. Евтропий был сослан на Кипр и вскоре казнен за то, что запряг в свою повозку коней из Каппадокии, чья порода принадлежала императорским колесницам. Затем возникла другая опасность. Гайна объявил себя врагом Евдоксии, надменной Августы, которую чтили наравне с императором, он вызвал императора в Халкидон, заставил дать себе титул генерала и консула и, возвращаясь в Константинополь, потребовал церковь для ариан. Так как ему отказывали, он удалил из города всю императорскую стражу, оставив там только своих готов; но он провалил все свои проекты. У людей Востока еще была какая-то энергия. Гайна был вытеснен из города и пришел умереть за Дунаем от руки Улда, царя гуннов (400).
401. Вторжение на Запад. Все зло готского нашествия перешло на Запад. Аларих велел провозгласить себя царем готов. Он удвоил свои силы, вооружил их за счет арсеналов Иллирии. Пока римские войска сражались в Реции, Аларих перешел Альпы и появился у венетов и лигуров. Готы, не встречая сопротивления, стали самыми жестокими из всех людей. Все города, которые они брали, они разрушали, оставляя там и там башню, ворота или какой-нибудь жалкий след того, что было. Они убивали всех, кого встречали, стариков и юношей, женщин и детей. Италия век спустя еще была обезлюдевшей[10]. Так возвестилась для римских граждан месть варваров. Уже бежали в лагуны Адриатики. Гонорий хотел покинуть Милан ради Галлии, трепетали за Рим. Один Стилихон ободрил императора, он восстановил стены Рима; поспешил в Рецию, подкупил других варваров, которых присоединил к римлянам. Эта кампания была шедевром. Стилихон отвлек Алариха от Асти обещанием поселения за Альпами, но преследовал его при отступлении. Вестгот остановился у Полленции, чтобы отпраздновать Пасху. Стилихон застиг его врасплох, захватил его лагерь, захватил его жену и детей. Но Аларих хотел остаться на Апеннинах, и в отчаянии мог двинуться на Рим; ему вернули жену, чтобы заставить уйти, но снова преследовали. Поскольку Аларих шел недостаточно быстро, его разбили вторично под Вероной. Вестгот видел империю, не хотел покидать ее, пытался достичь Галлии через ретийские Альпы. Стилихон блокировал его у подножия холма, у Алариха не было продовольствия; римляне показывали ему его детей-пленников; готы, подкупленные золотом, массами дезертировали, Аларих по крайней мере не сдался. Он ускользнул и вернулся в Иллирию[11].
Запад мог считать себя освобожденным. Гонорий пришел праздновать триумф в Риме, посадил Стилихона рядом с собой и не позволил сенату идти перед своей колесницей, ибо восстановил достоинство римского имени. Но ни Рим, ни Милан не казались ему более надежным убежищем. Он предпочел Равенну, которую нельзя было взять ни флотом, ни сухопутной армией. Корабли не могли пристать к берегу, защищенному скалами; реки, спускавшиеся с гор Галлии, окружали Равенну со стороны суши. Утром море, как глубокая река, подступало к городу и покрывало равнину. Тогда лишь были возможны торговля и подход, но надо было знать час, чтобы отступить без ущерба[12]. Императорское достоинство укрылось под защитой этих рек, этих скал и этого непостоянного моря.
406. Радагайс. Вскоре появились свевы, дикий народ, самый многочисленный и самый воинственный в Германии, как некогда говорил Цезарь. Их славой было не иметь соседей и оставлять себе для границ обширные пустыни. Это означало, что они много разрушили и сами их нельзя было достичь. Радагайс, который тогда увлекал их к Альпам, как некогда Ариовист к Рейну, встретил там вандалов, народ неопределенный, наполовину германский, наполовину славянский, который истощил своими опустошениями берега Балтики и шел на юг искать новую добычу. К ним присоединились несколько племен аланов, и три народа обещали себе Италию. Часть под командованием Радагайса штурмовала Альпы. Это был новый ужас, радовались только язычники. Рим понесет наказание за свои разрушенные храмы и погибнет со своим христианством, бичом государств и
Ознакомительная версия. Доступно 24 из 122 стр.