История Средних веков. Том 1 - Казимир Гайярден
Две победы Стилихона над Аларихом и Радагайсом не избавили империю. Только Италия пострадала. Вторжение перекинулось на Галлию и Испанию и вновь обрушилось на Италию. Гражданская война его усложнила; Стилихон погиб в этой сумятице, которая решила распад римского мира.
Вторжение в Галлию и Испанию. Другие свевы, вандалы и аланы, узнав о поражении Радагайса, присоединились к бургундам и двинулись на Рейн. В Галлии не было римской армии. Франки, которые жаждали этой страны, объявили себя союзниками империи и хотели остановить вторжение. Они убили короля вандалов, но были истреблены конницей аланов. Рейн был форсирован, и бургунды тотчас же обосновались в Гельвеции, где и остались. Остальная страна была пройдена тремя другими народами и изменилась от разорения. Только два города оказали сопротивление – Лан и Тулуза. Тогда устрашились легионы Британии. Поскольку они не видели императора и хотели остаться римскими, они выбрали себе императора, Константина, который объявил себя мстителем Галлий (407). Галлы восторженно приняли его, и он разбил сразу и варваров в стране нервиев, и войска Стилихона под Валансом: затем он обосновался в Арле, послал своего сына Константа захватить Испанию; Гонорий был вынужден признать его своим коллегой, ибо сам был тесним Аларихом.
Вестгот нетерпеливо ждал в Иллирии, он хотел увидеть Рим; вот самое жгучее желание германцев: монах, умоляя Алариха отказаться от убийств и кровопролития; тот ответил: Это не я хочу идти вперед, но есть некто, кто побуждает меня каждый день, мучая и говоря: Иди, разграбь город римлян[13]. Сначала, опасаясь не суметь войти врагом в Италию, он искал союза со своими победителями и, как гарантию своей верности, обещал им свою помощь для захвата Иллирии у Восточной империи. Этот проект был задержан вторжениями других варваров, и Аларих, устав ждать, явился в Рецию, требуя 4000 фунтов серебра в возмещение потерянного времени. Сенат, собранный в Риме в присутствии императора, был удивлен, что Стилихон поддерживает требование варвара, и, ворча, согласился на эту сумму (408). У Алариха больше не было предлога не возвращаться в Эпир; но император и его придворные сделали больше, чем нужно, чтобы привлечь его во второй раз в Италию: они напали на его друзей, начиная со Стилихона. Уже давно льстецы Гонория не могли простить победителю при Полленции, Вероне и Флоренции высокой репутации и безграничной власти, которые поддерживала его слава; они начали говорить, что спаситель Италии хочет стать единственным властелином империи; они упрекали его за вторжение в Галлию и узурпацию Константина; они представляли варваров-союзников, которых он заставил служить против самих варваров для защиты Рима, как столько же преданных его замыслам наемников и самых опасных врагов трона Гонория. Другое обвинение казалось более основательным. Евхер, сын Стилихона, был воспитан в язычестве, и можно было подумать, что его отец рассчитывает на язычников, чтобы возвыситься до императорского титула. Друг, известный святому Августину, Олимпий, без сомнения, уступил этому подозрению, но он погрешил, применив насилие, которое не одобрил бы святой Августин: он внушил свои опасения императору. Не было труднее склонить римских солдат, завистливых к варварам, которых Стилихон предпочитал им. Римская армия, собранная в Павии, первая восстала и, не дожидаясь приказа императора, перебила у него на глазах всех друзей Стилихона. Министр был в Болонье с армией союзников; он не мог сомневаться в собственной опасности; он знал, что союзники, как и он, предназначены к смерти, однако он не хотел идти против императора и оставался в нерешительности, когда его собственные союзники, заподозрив, что он предает и их в свою очередь, обнажили против него мечи и заставили бежать одному в Равенну: Олимпий ждал его там; он приказывает схватить его, велел вытащить из церкви и заколоть на пороге (408). Так погиб Стилихон от рук тех, кто был ему обязан жизнью. Клавдиан не преувеличивает, сравнивая его с Камиллом или Марием[14]. Аларих и Радагайс были не менее трудны для победы, чем кимвры и тевтоны, и Стилихон не имел, подобно Марию, для поддержки своих талантов ни умения старого римского сената, ни древней энергии народа-победителя, не менее неутомимого в защите своей завоеванной добычи, чем в ее приобретении. Он был один, и ему приходилось делать все сразу; успокаивать трепещущих римлян, восстанавливать стены, организовывать армии, противопоставлять варваров варварам, управлять и сражаться. Если честолюбие примешалось к этим великим мыслям, если он хотел быть императором, почти хочется сказать, что слабость Гонория и трусость его врагов оправдали его. Однако Олимпий, погубив друга Алариха, помешал выплате 4000 фунтов серебра и велел перебить жен и детей всех варваров-союзников. Те бежали к Алариху; вестгот, овладев их ненавистью, перешел с ними Альпы и двинулся прямо на Рим. Двенадцать ворот, окруженные варварами, больше не впускали продовольствия, и посланники сената напрасно теряли слова, вызывая Алариха в его лагере; они пришли, чтобы поставить условия, а получили те, какие угодно было назначить Алариху: 5000 фунтов золота, 30 000 серебра, 4000 шелковых туник, 3000 кусков пурпура и 3000 фунтов перца. Что же вы оставляете жителям? – спросили они. Я оставляю им жизнь, – ответил победитель, и он снял осаду еще до того, как выплатили этот выкуп.
Именно в этих обстоятельствах Гонорий признал Константина своим коллегой; но в то же время, чтобы уменьшить свои затруднения, он уменьшил размер империи (409). Он объявил Британию свободной; то же сделал и с Арморикой; так называли всю страну между Сеной и Луарой. Он соглашался потерять эти две страны, чтобы отнять их у Константина, но не мог отнять у него остальную Галлию и Испанию: правда, по бессилию оставляли Константину ужасную империю. Варвары-союзники, которые помогли Константу подчинить Испанию, найдя ее хорошей для удержания, призвали свевов, аланов и вандалов, которые не заставили себя ждать. Вторжение в Испанию было жестоким. Сначала они грабили деревни: жители бежали к городам и покидали земледелие. Города, вскоре переполненные жителями, дали ужасные зрелища голода. Мать съела своих четырех детей. Тогда некоторые бежали из городов в горы, предпочитая общество диких зверей. Между тем поля были покрыты трупами. Волки пожирали их, а затем, привыкнув к человеческому мясу, набрасывались на живых. Все это превзошла чума. Были города, где она не
Ознакомительная версия. Доступно 24 из 122 стр.