Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

почву и приводят к положительным взаимодействиям с грибами и микробами[229]. Вырубка лесов уничтожила эти преимущества, что привело к ужасающим изменениям среды обитания, таким как опустынивание и множеству других непредвиденных социальных и экологических последствий. Имеется причина, в силу которой многие древние руины были обнаружены в необитаемых районах: обезлесивание было естественным следствием возникновения ранних городов, а сведение лесов облегчало иссушение почвы ветром и удаление верхнего слоя почвы. Вырубка лесов усилилась вместе с технологическим прогрессом, так как люди увеличили свою мощь с помощью инновационных инструментов, например металлических топоров.

Эта расчистка лесов для получения топлива и строительных материалов, а также для создания пахотных земель и пастбищ была самым важным геологическим событием, повлиявшим на естественные наземные экосистемы с конца последнего ледникового периода 15 000 лет назад. Начиная примерно с 3000 г. до н. э. рост численности населения и урбанизация привели к резким изменениям лесной растительности и организмов, зависящих от лесных ландшафтов. Археологические и палеоэкологические данные документируют эту историю связанного с человеком обезлесивания. Палеоэкологические исследования, основанные на изучении долго сохраняющейся в бескислородных озерных отложениях пыльцы, указывают на значительное обезлесивание к 1000 г. до н. э., намного ранее дат, рассчитываемых многими учеными. По мере распространения цивилизации в течение следующих пятисот лет ее сосредоточение на развитии ускорило обезлесивание и опустынивание в уязвимых районах Европы и особенно на Ближнем Востоке[230].

В Европе расширение Римской империи привело к продолжению вырубки лесов из-за ее высоких потребностей в энергии. Утверждается, что эти же потребности ускорили культурную, социальную, политическую и экономическую нестабильность, приведшие в конечном итоге к распаду империи. Хотя история таких изменений в Китае не очень хорошо изучена, присутствие на сегодняшний день только 14 % от первоначальных лесов Китая свидетельствует о столь же разрушительном прошлом. Основными исключениями являются густонаселенные городские центры, развившиеся в Китае вокруг металлургических предприятий в период между 910 и 1126 гг., заменившие древесный уголь на каменный раньше, чем в других частях мира. Это произошло во времена правления династии Сун, и в 1078 г. производство стали в Китае было примерно таким же, как в Западной Европе XVIII века. Более продвинутые китайские технологии несомненно сопровождались более значительным обезлесиванием и опустыниванием[231].

Заготовка древесины имела также и различные социальные последствия. Угроза чрезмерной вырубки лесов привела, например, к запрету в XIII веке английским королем Эдуардом I вырубки деревьев на дрова. Браконьерство было тяжким преступлением, наказуемым смертью. Здоровый лес был важной проблемой безопасности: без него и его ресурсов, особенно важных для постройки кораблей, оказывались под угрозой торговля и оборона. Вследствие этого леса принадлежали аристократии и церкви. Крестьянам было разрешено собирать только упавшие сучья – норма, возможно породившая фразу «всеми правдами и неправдами», поскольку они могли собирать любые засохшие ветви на дереве или на земле, если только не причиняли вреда живым деревьям. Возможно, это был один из самых ранних охранительных законов, а в XVI и XVII веках за ним последовали правила сбора морских водорослей, использовавшихся в качестве источника поташа при производстве стекла. Практика обезлесивания распространилась по всему земному шару, истощая ливанские кедры и превращая изолированные тихоокеанские острова из благодатных тропических мест обитания в лишенные растительности пустоши. Даже сегодня последствия обезлесивания заметны и трагичны: в современной обезлесенной Африке к югу от Сахары собирающие дрова женщины вынуждены искать их все дальше и дальше от своих племенных границ. Это подвергает их опасности изнасилования – форме господства соседних племен, ставшей проблемой масштабов эпидемии[232].

Хотя древесина и древесный уголь оставались важными на протяжении всей истории человечества, дефицит древесины привел к открытию и использованию первого ископаемого топлива – торфа. Торф является углеродным топливом, формирующимся в результате накопления под почвой водно-болотных угодий корней, корневищ и иных органических остатков. На заболоченных землях, где кислород истощается микробами, накапливаются кислые побочные химические продукты разложения растений. Продолжающийся рост растений давит и уплотняет торф, к тому же прошитый мертвыми корнями растений. Из-за высокого содержания углерода торф способен гореть при более высокой температуре, чем древесина. Торф образуется небыстро, со скоростью примерно один миллиметр в год, и только в более холодных климатических условиях, где разложение растений происходит достаточно медленно для того, чтобы остатки корней растений накапливались и преобразовывались в торф. В европейских водно-болотных угодьях торф может иметь толщину до пяти метров, что дает возраст современных торфяных болот от нескольких столетий до нескольких тысяч лет (процесс образования торфа является начальной стадией одного из процессов фиксации углерода, дающего каменный уголь.)[233]

Торф исторически использовался и как строительный материал, потому что его легко собирать и разрезать на легко обрабатываемые компактные блоки, обеспечивающие хорошую теплоизоляцию. Первое широкое использование торфа в качестве топлива имело место во времена Римской империи после того, как вырубка лесов ограничила поставки топлива по римской дорожной сети. Торф нарезали блоками, после чего раскладывали штабелями для просушки на воздухе, получая топливо с высоким содержанием углерода. Торф долгое время использовался в качестве легкодоступного производимого кустарным способом топлива, прежде чем голландцы начали его широкомасштабную добычу на торфяных болотах Ваддензе, что привело к его широкому использованию в качестве топлива и в промышленных целях[234].

Благодаря своим предприятиям по добыче торфа голландцы стали передовыми специалистами по управлению водными ресурсами и орошению. Со времен Средневековья Голландия «рекультивировала» земли, строив морские дамбы и защитные буны на осадочных береговых линиях для улавливания отложений. Это создало около 30 км² новой земли – сам Амстердам построен на мелиорированных землях – и повлияло на аналогичные гражданские проекты по расширению Копенгагена в Дании и Санкт-Петербурга в России. Из-за нехватки естественных лесов в Голландии поиск и использование торфяных ресурсов были неизбежны. К XIV веку Голландия стала мировой коммерческой державой, и для разработки своих запасов торфа голландцы использовали технологии ветряных мельниц. Но большая часть Голландии находится на уровне моря, и для сохранения экономического господства в течение XVI столетия она выработала запасы торфа на площади порядка 2000 км². Это в конечном итоге опустило почти четверть Голландии ниже уровня моря, в результате чего потребовались как системы управления наводнениями, работающие на ветряных мельницах, так и сложные дамбы для предотвращения постоянных наводнений и потери земельных угодий. Долгая история рекультивации земель в Голландии усугубила проблему и привела к созданию чрезвычайно сложной сети дамб и дренажных систем для борьбы с наводнениями[235].

Даже в XVII веке Голландия сохраняла свое господство над некоторыми частями Европы благодаря своим торфяным ресурсам. Например, она экспортировала