Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

а молодые темноволосые парни в спортивных костюмах пьют пиво. Или едят мороженое. К вечеру около него, там, где на углу продают мороженое навынос, — огромные очереди: салон Tichy для Вены заведение культовое. Курт Тихи когда-то выиграл конкуренцию у итальянских мороженщиков, придумав свои очень австрийские Eismarillenknödel — замороженные кнедлики с абрикосами.

Если подумать, то вся история венских мороженщиков — это летопись странствий, поисков и военных действий. Первые торговцы «ледяным», крестьяне из Северной Италии, приезжали в город на заработки весной, когда дома не было работы. И возвращались обратно осенью. Итальянские тележки с мороженым, колесящие по городским улицам, рано или поздно должны были вызвать скандал — то, что продавали итальянцы, было так вкусно и недорого, что расходилось в момент. И работали они, пока мороженое покупали, — иногда до поздней ночи, игнорируя часы работы, предписанные торговцам сладостями. Поэтому венские кондитеры объединились и добились нового постановления: лицензии на продажу мороженого могли получить лишь те, кто снимал для торговли помещение. Снимать на весь год было, конечно, дорого — и итальянцы нашли выход: они объединились с продавцами меха. Полгода за аренду платили мороженщики, полгода — торговцы шубами.

И теперь осенью, когда кажется, что вафельные рожки и пестрые витрины, где написано Eis огромными буквами, будут всегда, салоны мороженого закрываются. По старой венской традиции. Некоторые из салонов ломают ее и работают круглый год, но всё же для каждого венца в этом сезонном круговороте есть своя прелесть — ведь тогда весна пахнет фруктовым мороженым, а осень — новым вином и жареными каштанами.

«Вам везет, вы можете пойти в кафехаус», — обронил как-то император Франц Иосиф. Его подданным действительно везло и везет их потомкам спустя сто пятьдесят лет, потому что, хотя венские кофейни постоянно хоронят, они всё еще живы. Во всяком случае, некоторые из них. Конечно, таких посетителей, какие были в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков, сегодня уже нет. В кофейнях теперь так подолгу, как раньше, не засиживаются.

Густав Грюнер, психоаналитик и друг писателя Фридриха Торберга, знал толк в венских кафе — он был постоянным посетителем как минимум трех из них. Но чаще всего бывал в легендарном кафе «Херренхоф», которое закрылось навсегда в 2006 году. Грюнер засиживался там допоздна и уходил вместе с официантами. И именно ему приписывают легендарную фразу: «Когда приличный гость покидает кофейню, он оставляет свой стул на столе».

^{Легендарное кафе «Музеум» неподалеку от Карлсплац}

^{У одного из кафе на Ринге}

На фотографиях они всегда в оттенках сепии, венские кофейни, — словно время добавляет свои фильтры. Хотя на самом-то деле венские кафе — это цвет. Густой, горячий, ничем не разбавленный: насыщенный вишневый, пряно-зеленый, темная киноварь красного дерева и пронзительная латунь югендстиля. Цвет и перспектива — изломанные, умноженные в тысячи раз линии зеркал, крутой изгиб спинки четырнадцатого номера фабрики Тонет, бесконечные сферы потолков, отраженные в мраморной столешнице, буква U, в которую вписаны кафе эпохи Рингштрассе, зеленая линейная перспектива шерстяного сукна столов для карамболя и черно-белая — шахматных досок и газетных полос.

Здесь смешивается то, что смешать невозможно: элегантная ветхость и лоск — до китча, постоянное и ускользающее, иллюзорное и до страшного настоящее, богемное и обывательское. Стол в «Шперле», за которым придумали Сецессион, наброски Йозефа Хоффманна, сделанные в кафе «Шварценберг», египетские статуи Рудольфа Нуриева в «Савое», голый Шварценеггер в «Гавелке» с фотографии Горовица, Джон Малкович в белой рубашке Климта на съемках в «Централе» — всё это история венских кафе, давняя и не очень.

А еще венские кафе — это, конечно, Герр Обер, знаменитый венский кельнер.

Королевское высокомерие излучает она — спина Герра Обера. По-балетному прямая спина, кажется, совсем негнущаяся. Она выражает намного больше, чем его лицо, — презрение к миру въелось в морщинки, лучами расходящиеся от глаз, будто венские улицы — от Старого города. В это лицо можно вглядываться часами, искать знаки одобрения или глубокое неуважение — в легком движении густой брови или мимолетной скомканности, чуть уловимой, крыльев породистого носа.

Венское кафе — это не лубочная приветливость официантов с безликих картинок в путеводителе, не выставочная пышность сливок на лоснящемся шоколадом куске торта «Захер» и даже не готовая позировать фотографу чашечка дежурного меланжа. Венское кафе — настоящее, традиционное, а не дешевый туристический суррогат — это суровые будни жизни и Герр Обер. Всё непременно с большой буквы.

Это в обычных, похожих друг на друга словно близнецы кофейнях клиент — король и слово его — закон. А в истинном сердце города в венском кафе король — Герр Обер. И ты чувствуешь это сразу, войдя сквозь обкусанные временем дубовые двери, откинув плотную портьеру, словно помнящую еще Цвейга и Рота, напустив влажного ноябрьского тумана в уютное чрево кафе. Нового посетителя он не удостоит и мимолетным взглядом, отбитые по кромке мраморные столики и грязь на фарфоровых кофейных чашках — не в его компетенции. И напрасно вы выкрикиваете «официант, кельнер, гарсон, мальчик» — всё это прямой путь к войне с Герром Обером, из которой — уж будьте уверены — выйдет победителем он.

Он тут не для того, чтобы следить за порядком или ублажать случайных посетителей, ищущих под лампами в югендстиле убежища от осеннего дождя.

Он тут, чтобы дать венской кофейне душу.

Его высокомерие, виртуозное, возведенное в степень искусства, сначала выводит из себя. В первый момент думаешь: хамство, свинство. А потом вдруг понимаешь: ты чувствуешь себя словно купивший билет на спектакль зритель, которого после третьего звонка вдруг заставляют стать актером. Или режиссером.

Ожидаемое уютное распределение ролей вдруг в одночасье оказывается недействительным, ненужным. Вырвав из мира заученных партий, венское кафе — и Герр Обер — внезапно катапультирует тебя на другой личностный уровень. Неожиданно получается, что просто быть клиентом, рядовым посетителем — недостаточно. И только оттого, что ты готов заплатить за чашку кофе и штрудель с коричными яблоками, тебя не станут уважать, любить и баловать — пусть и не взаправду, а как положено по роли.

Чтобы заслужить уважение Герра Обера, надо скинуть маску посетителя и стать самим собой. Тогда дрогнет высокомерная спина, уголок рта вздернет чуть заметная улыбка и перед тобой поставят чашку самого лучшего кофе.

^{Завсегдатаи перед закрытием Café Dobner в Вене. 1909. Фото Atelier Moderne}

_{Кофейня была основана}