Азбука интервенции - Захар Прилепин

Как всё началось у династии Романовых, так и пошло далее.

Пётр Великий, внук первого Романова, заподозрив своего сына Алексея в измене, по сути, убил его: 28-летнего наследника в присутствии отца запытали до смерти.

Мать Алексея, когда он ещё был ребенком, Пётр разлучил с сыном. Потом насильно постриг в монахини, а сам сожительствовал с разнообразными иностранками, одну из которых сделал русской царицей. Ни в какой измене Алексей повинен не был, хоть и, не выдержав страшных пыток, признался в том, чего не делал и о чём не помышлял. Народу сообщили, что наследник умер от апоплексического удара.

Царица Екатерина II свергла своего мужа – Петра III. Вскоре его, скорее всего, задушил любовник императрицы Алексей Орлов. В официальном извещении написали, что Пётр III умер от геморроя. Затем по приказу императрицы в Шлиссельбурге убили прямого наследника престола – Иоанна VI.

Внук Екатерины – Александр Павлович – дал согласие на дворцовый переворот, чтоб свергнуть родного отца, Павла. Рассказывают, что Александр якобы просил не убивать отца. Полноте: он догадывался, что сделала бабушка со всеми претендентами на престол и знал, чем закончится ночь для его отца – насильственной смертью.

Романовы совершали переворот за переворотом, греша жутко и непростительнно.

Детоубийство на их совести – грех немыслимый. Мужеубийство на их совести – страшное преступление, несмываемое. Отцеубийство на их совести – черти ликуют в аду, узрев подобное. От таких деяний у ангелов романовской династии крылья должны были воспламеняться и чернеть на лету.

И нам теперь рассказывают, что большевики виновны!

А Романовы? Что вы скажете о грехах спелёнатых государях наших?

Мученик Николай, напомню любителям процедур и вердиктов, отрёкся от престола и стал частным гражданином – в отличие от Алексея, Иоанна, Павла – богоданных венценосных правителей, либо законных наследников престола.

Только не начинайте рассказывать, что трёхлетний мальчик, удушенный заради царственного спокойствия Романовых, был сыном полячки и самозванца, посему его надо было убить. Так я вообще перестану верить в то, что вы христиане.

Не стоило бы так ретиво заниматься отменой тех исторических эпох, что кому-то здесь не по нраву – а то, не дай Бог, вас самих отменят однажды.

Господь не слеп. Он в антибольшевистскую партию не записывался. У Него свои резоны, нам неведомые.

За сим добавлю, что пафос моих слов – нарочито обострённый.

Я прекрасно осознаю великую сложность истории и огромную муку выбора, стоявшего пред первыми Романовыми, пред Петром, пред Екатериной, пред Александром. Все они вошли в историю как великие правители державы, приумножившие её славу и её земли. И делами их я горжусь, а на славу – любуюсь.

Но в понимании моём череда вышеназванных государственных деятелей, на всех основаниях дополняется именами Ленина и Сталина.

О том лишь и ведём свою речь мы.

В 1690 году у будущего императора Петра I и его жены Евдокии Фёдоровны, в девичестве Лопухиной родился первенец. Назвали Алексеем, в честь прадеда – царя Алексея Михайловича. Крёстным отцом стал патриарх Иоаким.

Родителю наследника в ту пору было восемнадцать лет. Матери – двадцать.

Пётр женился по настоянию матери. С невестой впервые увиделся под венцом. Прожив с женою месяц, Пётр отбыл строить флот. С тех пор он будет видеться с ней наездами и никогда месяца кряду не проведёт.

В 1691 году Евдокия родила ему второго сына. Назвали Александром, но ребёнок прожил совсем недолго. Отец на отпевание не явился. Третья беременность у Евдокии случилась в 1693 году. Сын Павел умер сразу после рождения.

В любое свободное время Пётр пропадал в Немецкой слободе, где были у него замечательные иноземные друзья, учившие его доброму и разному. Там же, между рождением второго и третьего сыновей от жены Евдокии, у него появилась любовница Анна Монс.

Один из показательных указов молодого Петра назывался: «О ношении всякого чина людям немецкого платья и обуви, и об употреблении в езде немецких кресел». Царь повелел всем подданным, кроме духовного чина, носить исключительно немецкую или французскую обувь. Исподнее – только заграничного фасона. Ношение русского платья категорически запрещалось: включая сапоги и шапки. Мастеровым людям приказывалось такой одежды не делать и ей не торговать, а то штраф и кнут.

Каково русским людям было в немецких башмаках – в наши-то холода, в нашито грязи?

Это был один из провалившихся указов Петра – однако характеризующий его характер и младые стремления.

На царя начали поглядывать с опаской и ужасом: как на молодого беса, овладевшего державой. Чего стоили только проводимые Петром так называемые всешутейные, всепьянейшие и сумасброднейший соборы. То была одна из самых злых – хотя, признаться, и остроумных – затей, учреждённых Петром.

Собор стал одним из самых любимых детищ его и просуществовал без малого тридцать лет с начала 1690-х. Всё своё правление Пётр глумился над всем чем только возможно. Устройство собора копировало церковную иерархию. В составе собора были «дьяконы», «архидиаконы», «попы», «ризничий», «архиереи». Особыми членами «собора» были женщины. Иерархия среди них была такой: высший титул носила «княжна-игуменья», до 1717 года ею бессменно была Дарья Гавриловна Ржевская, а потом Анастасия Петровна Голицына. Первая была из Рюриковичей, вторая – из Гедиминовичей.

Все лица собора носили с подачи Петра І прозвища, которые, по словам Василия Ключевского, «никогда, ни при каком цензурном уставе не появятся в печати». Навскидку перечислим: архидиякон Идинакуй Строев, протодиякон Пахом Пихайкуй Михайлов. Ключарь Починикуй Опраксин, ризничий Изымайкуй Мусин-Пушкин, подьячий Пасикуй Козырев, сибирский комендант, Розломикуй Траханиотов.

Полный титул соборянина Зотова гласил – Всешутейший и всесвятейший патриарх кирети Никита Пресбургский, от великих Мытищ и до мудищ.

Угомонить в этих забавах Петра не могли ни ближние, ни бояре, ни мать, ни тем более жена.

В 1698 году, когда Пётр был за границей, в Московии начался стрелецкий бунт. Стрельцы якобы хотели посадить на трон старшую сестру Петра – Софью, а самого Петра свергнуть.

Пётр поспешил домой. Хотя мятеж ко времени его возвращения был подавлен, и пятьдесят шесть человек уже казнили, Пётр велел отрубить бороду воеводе Шеину, победившему бунтарей, – за излишнюю мягкость.

Пятьдесят шесть человек – что ещё такое за такое? Всего пятьдесят шесть? Пётр собрал двадцать палачей и начал самоличный сыск, сопровождавшийся пытками.

Патриарх Адриан, узнав о чинимых царём кровавых непотребствах, приехал к Петру с иконой Богородицы. Пётр закричал на него:

– К чему эта икона? Разве твоё дело