Азбука интервенции - Захар Прилепин
Так Пётр, по сути, перестал считать себя русским царём, став неограниченным владыкой и – вопреки всем каноническим нормам – превозносился теперь, как глава Церкви.
Претерпел изменения и обряд венчания на царство, что проявилось при короновании супруги Петра Екатерины – той самой Марты Скавронской. Главное новшество обряда состояло в том, что отныне Монарх сам играл ключевую церемониальную роль. Если раньше венчальный убор на голову коронующегося возлагал патриарх – теперь это делал сам Пётр. Причём не шапку Мономаха, как ранее, а императорскую корону, как то было принято на западе.
Вослед за короной, Пётр возложил на новую императрицу императорскую мантию, вложил ей в руки державу и сам подвёл её к царским вратам для священного миропомазания. Единственный раз подобное происходило на Руси опять же в 1606 году, когда короновали жену Лжедмитрия Марию Мнишек. Именно она стала первой императрицей на Руси. Но и её короновал не Лжедмитрий, а патриарх. Пётр сам со всем управился.
Он наверняка знал, что первым императором объявлял себя Лжедмитрий, а первой императрицей была Мнишек – но ассоциации его не смущали.
Не русская по крови и неправославная по рождению женщина стала самодержицей. Иные считают, что так царский престол перестал быть Богоосенённым местом.
Иностранцы, внимательно следившие за русским двором, отмечали огромную привязанность царя к супруге. Современник писал: «Он любил видеть её всюду. Не было военного смотра, спуска корабля, церемонии или праздника, при которых бы она не являлась… Екатерина, уверенная в сердце своего супруга, смеялась над его частыми любовными приключениями; но зато и он, рассказывая ей об них, всегда оканчивал словами: ничто не может сравниться с тобою».
Однако осенью 1724 года Пётр I заподозрил императрицу в супружеской неверности с её камергером Монсом – братом первой любовницы Петра. Монса казнили. Голову казнённого царь принёс Екатерине на подносе: «Полюбуйся, дорогая».
Другой петровской реформой стал «Устав о наследии престола». Вопреки русской многовековой традиции – наследованию прав по закону рода – Пётр провозгласил принцип свободной воли властителя: «Кому оный хочет, тому и определит наследство».
После случая с Монсом Пётр перестал общаться с женой. Доступ императрицы к нему был воспрещён. Примирился с ней Пётр только умирая – в январе 1725-го. Скончавшись у второй жены на руках, он так и не сказал, кому ж после него управлять Россией.
Правами на престол владели: императрица Екатерина, её дочери от упокоившегося императора – Анна и Елизавета, а также сын замученного отцом царевича Алексея – Пётр.
В итоге Россией стала управлять императрица Екатерина Первая – она же Марта Крузе, дочь латышского крестьянина.
В какой-то мере претендовать на трон могла и Евдокия Лопухина. Как ни удивительно, она пережила все эти страсти – и заточение, и смерть сына, и казни священнослужителей, общавшихся с ней, и страшные подозрения в измене, и убийство любовника – майора Глебова.
Пришедшая на трон Екатерина, в 1725-м перевела Лопухину в Шлиссельбург. Зная о правах на трон и Евдокии, и внука её – маленького Петра – императрица держала соперницу в секретном заключении за крепостными стенами, как государственную преступницу. Но правила Екатерина всего два года, и, захворав, умерла в 1727 году.
Так трон перешёл к Петру Второму, внуку Петра Великого и Евдокии, первой жены его.
С воцарением Петра II Лопухина была с почётом перевезена в Москву и поселилась в Новодевичьем монастыре. Верховный тайный Совет издал Указ о восстановлении чести и достоинства царицы. Ей предлагали переехать в московский Кремль, но она отказалась. Евдокия давно узнала цену суете земной.
Казалось бы: вот оно и счастье, и вознаграждение за все перенесённые беды – имя и род её более не поругаемы, а внук, Пётр Второй – любит свою бабушку и правит империей. Но бабушке довелось пережить и внука: Пётр Второй простудился на военном смотре и скоропостижно скончался в 15 лет.
После смерти Петра II в 1730 году снова возник вопрос о том, кто станет его наследником, и Евдокия… упоминалась в числе кандидатур.
Только вообразите себе судьбу этой женщины!
Годами, десятилетиями жить под страхом казни. Потерять всех близких, сына, внука – и едва не стать в финале императрицею!
Двоюродный брат Евдокии Степан Васильевич Лопухин вспоминал: «Когда государь император Пётр II скончался, тогда меня, призвав, князь Димитрий Голицын да фельдмаршал князь Долгорукий… имели рассуждение, кого выбирать на престол… Говорили о царице Евдокии Фёдоровне…»
Существуют свидетельства, что Евдокия Фёдоровна сама отказалась от престола, предложенного ей членами Верховного тайного совета. Она уже была стара. Положили намерение, как тогда говорилось, к выбору на императрицу Анну Иоанновну.
То, впрочем, другая история.
Умерла Евдокия, в девичестве Лопухина в 1731 году. Перед кончиной последние слова её были: «Бог дал мне познать истинную цену величия и счастья земного»…
Напоследок одна история.
В 2005 году я впервые попал за границу – и сразу в Париж.
Можете ли вы вообразить, что для меня – простого советского мальчика – значила заграница! Предо мной лежал огромный и непостижимый мир, куда я вдруг угодил – потому что написал свою первую книгу и её перевели на французский.
В зале прилёта меня встретила миловидная девушка, говорившая по-русски, хоть и с заметным акцентом. Она работала в том издательстве, что опубликовало мою книгу.
Мы ехали в такси, и я во все глаза смотрел на пригороды Парижа, не переставая удивляться, куда меня, деревенского мальчишку с верховьев Дона, занесла жизнь.
Поинтересовался у моей любезной сопровождающей, откуда она знает русский язык.
– Я русская, – ответила она спокойно. – Внучка эмигрантов первой волны. Мы потомки русской аристократии.
– А кто в вашем роду? – спросил я: мне никогда не приходилось видеть вживую русских аристократов.
Моя сопровождающая назвала несколько звучных фамилий, памятных для меня с детства по учебникам истории.
– А ещё по одной линии мы Лопухины, – сказала она. – Евдокия Лопухина была женой Петра Великого. Она – наш предок.
…Как огромна русская история! И как всё близко.
Несколько лет спустя, когда мы подружились с моей сопровождающей и её прекрасной семьёй – мужем и братьями – я пригласил их к себе в гости. Они приехали в мою заброшенную деревушку.
И они купались в реке: мои дети – потомки русских крестьян и дети моих гостей – потомки Лопухиных,