Отрицание реальности. Стратегия для Америки - Элдридж Колби
Важно понимать, как работает перспектива этой системной региональной войны. Угроза такого конфликта обычно является латентной и в значительной степени скрытой; в подавляющем большинстве взаимодействий государств она не является осознанным фактором. Влияние потенциальной системной региональной войны чаще всего ощущается через воображаемые войны – расчеты государств о том, как такая война развернулась бы, если бы она произошла. Эти воображаемые войны обычно остаются подразумеваемыми или латентными, потому что их исходы часто относительно ясны. Например, мало кто задается вопросом, как прошло бы вторжение Алжира или Шри-Ланки в Соединенные Штаты.
Более важны те воображаемые войны, которые действительно могут произойти и будут иметь значение. Государства определяют свои курсы действий по фундаментальным вопросам политической, военной и экономической важности, основываясь на своей оценке того, как такие войны развернулись бы и как они бы в них проявили себя, и эти решения обеспечивают рамки, в которых происходит остальная часть государственной деятельности. История холодной войны непостижима без понимания того, что и НАТО, и Варшавский договор постоянно оценивали, как разрешилась бы война между ними, и соответственно корректировали как свою оборону, так и свою политическую и экономическую политику.
Влияние системной региональной войны действует таким же образом. Из-за уникальной важности такой решающей войны государства выносят суждения о том, как себя вести, основываясь на своих оценках того, чем бы она разрешилась. Если стремящийся к гегемонии претендент считает, что он восторжествует в таком конфликте, у него есть стимул подталкивать регион к принятию его гегемонии. Обычно он не заинтересован в провоцировании такой войны, поскольку это было бы затратно для него самого и снизило бы ценность его приобретений; скорее, ему обычно выгоднее побудить другие государства скорректировать свое поведение, исходя из суждения, что он победит, если такая война состоится. Если эти другие государства понимают, что системная региональная война приведет к победе претендента, они будут вынуждены приспосабливаться к требованиям претендента, чтобы избежать бесполезных страданий, которые повлекла бы за собой такая война.
Проблемы формирования и поддержания антигегемонистской коалиции
Цель антигегемонистской коалиции, следовательно, состоит в том, чтобы помешать стремящемуся к гегемонии претенденту, такому как Китай, доминировать над таким регионом, как Азия, убеждая важные государства, что коалиция восторжествует в системной региональной войне. Цель претендента позитивна: установление доминирования. Цель коалиции, напротив, негативна: недопущение.
Достижение претендентом своей цели означало бы, что другие государства региона потеряют или потерпят упадок благ, обычно считающихся центральными для интересов государства, включая автономию в решениях относительно торговли, экономической деятельности и применения военной силы. Более того, утвердившись, такой гегемон, как Китай, получил бы возможность принуждать и, таким образом, направлять эти государства, оставляя их уязвимыми для умаления даже более центральных для их интересов благ, таких как внутриполитическое самоопределение и даже независимость.
Таким образом, у региональных государств есть чрезвычайно мощные стимулы сопротивляться навязыванию им гегемонии, и поэтому они должны быть заинтересованы в формировании антигегемонистской коалиции. Эту коалицию должны связывать воедино лишь общее противодействие попытке стремящегося к гегемонии претендента добиться доминирования; она может быть весьма разнородной. Эти факторы, казалось бы, должны делать формирование и поддержание эффективной антигегемонистской коалиции относительно легким и надежным делом, и действительно, история изобилует примерами успешных внутрирегиональных балансирующих усилий. История Европы во втором тысячелетии нашей эры – это одна длинная хроника таких усилий. В этом свете, не следует ли нам ожидать, что такие страны, как Япония, Индия и государства Юго-Восточной Азии, объединятся в эффективную коалицию для сдерживания устремлений Китая?
Не стоит быть столь оптимистичными. Такие коалиции не всегда формируются или, если формируются, не всегда работают. Иногда стремящиеся к гегемонии претенденты добиваются своего. Это происходит потому, что, несмотря на общий интерес региональных государств в сохранении своей автономии, их стимулы не всегда совпадают так, как это необходимо для того, чтобы не допустить гегемонии такого претендента, как Китай. Другие государства имеют разную степень уязвимости перед мощью сильного государства, и стремящийся к гегемонии претендент может использовать это расхождение, чтобы подорвать, расколоть и раздробить антигегемонистскую коалицию.
Когда региональные государства сталкиваются со стремящимся к региональной гегемонии претендентом, подобным Китаю, их основное решение заключается в том, присоединиться ли к антигегемонистской коалиции и тем самым попытаться сдержать претендента, или поддержать или по крайней мере не сопротивляться его попытке добиться доминирования. Эта дилемма обычно называется балансированием или примыканием к сильному.
Преимущества балансирования для вовлеченного государства заключаются в том, что оно укрепляет коалицию, повышая ее шансы на сдерживание попытки претендента достичь гегемонии, и включает государство в общую оборонительную мощь коалиции. Риск состоит в том, что, становясь на пути претендента, балансирующее государство подвергает себя его мощи. Поскольку у Пекина есть мощный стимул предотвратить такое балансирование, он крайне заинтересован в сдерживании такого поведения, в том числе путем наказания тех, кто балансирует. Таким образом, выбор в пользу балансирования может привести к значительному ущербу для балансирующего государства со стороны Китая.
Преимущество примыкания к сильному или приспособления к такому претенденту, как Китай, напротив, заключается в том, что оно позволяет избежать таких рисков. Присоединяясь к претенденту или просто не противодействуя ему, примыкающее государство уходит из поля зрения претендента. Примыкание также может привести к вознаграждениям и привилегированному обращению. Китай, обладая такой крупной экономикой, имеет возможность предоставлять материальные стимулы примыкающим государствам. Он также может предложить им особое место в региональной иерархии, которую он стремится установить. Цена примыкания заключается в том, что оно может означать упреждающую капитуляцию по крайней мере части национальной автономии, без каких-либо гарантий, что не последуют дальнейшие потери, если претендент достигнет своей цели. Более того, это может подвергнуть примыкающее государство наказанию со стороны антигегемонистской коалиции, которая также может использовать как насилие, так и стимулы для достижения своей стратегической цели – недопущения гегемонии.
Этот выбор между балансированием и примыканием не является бинарным, а скорее располагается на спектре. Государства могут агрессивно балансировать или полностью склониться, но они также могут проводить политику «мягкого балансирования», пытаться быть нейтральными и преследовать целый ряд других политик между полюсами полного сопротивления и полного подчинения. Идеальной политикой для государства часто является политика «безбилетника» – оставаться в стороне от конфликта и надеяться, что балансирующая коалиция преуспеет в сдерживании попытки претендента достичь гегемонии.
Азиатские государства сталкиваются именно с такой дилеммой. Меньшие, менее развитые государства Юго-Восточной Азии, например, опасаются ущемления своей автономии и необходимости подчинения Пекину, которые повлечет за собой регион, где доминирует Китай, но они также боятся подвергнуться гневу Китая, если попытаются балансировать. Даже более крупные Япония и Индия