Отрицание реальности. Стратегия для Америки - Элдридж Колби
На какой временной промежуток?
Вопрос изменения поведения государства с течением времени высвечивает решающий элемент интересов США: их фундаментальная стратегическая цель состоит в том, чтобы на устойчивой основе избегать гегемонии другого государства над одним из ключевых регионов мира. Предотвращение регионального доминирования сегодня было бы не очень полезно, если оно произойдет в будущем.
Итак, подводя итог, фундаментальная и главная цель стратегии США должна заключаться в устойчивом предотвращении гегемонии другого государства над одним из ключевых регионов мира. Поскольку Азия имеет крупнейшую экономику среди ключевых регионов, а Китай – безусловно, крупнейшую остальную экономику в мире, обеспечение того, чтобы Китай не установил гегемонию над Азией, должно быть главной стратегической целью Соединенных Штатов.
Глава вторая
Благоприятный региональный баланс сил
Способ для Соединенных Штатов гарантировать, что другое государство не установит гегемонию над ключевым регионом, заключается в поддержании благоприятных региональных балансов сил. Региональная гегемония может быть не достигнута таким государством, как Китай, если достаточно других государств в ключевом регионе или действующих в нем смогут объединиться, чтобы обладать большей мощью, чем стремящийся к гегемонии претендент. Если эти другие государства достаточно сильны, они могут обеспечить уважение к своим важным интересам. Такое балансирующее поведение является нормой; защита своей независимости и автономии относится к числу самых базовых импульсов государственной деятельности, и поскольку любой гегемон угрожает ущемить или ликвидировать самоопределение государств, государства естественным образом стремятся избежать попадания под власть гегемона. Таким образом, у них есть стимул сотрудничать как друг с другом, так и с внерегиональными государствами, разделяющими их интерес в предотвращении региональной гегемонии другого государства.
Группа государств, объединяющихся для предотвращения достижения таким государством гегемонии, представляет собой антигегемонистскую коалицию. Такая коалиция может включать государства как внутри региона, так и за его пределами и принимать множество форм – формальных или неформальных, открытых или скрытых. Члены такой коалиции могут даже не считать себя связанными союзом. В раннее Новое время, например, Франция и протестантские державы не считали себя формально состоящими в союзе с Османской Турцией в противодействии Габсбургской империи. Смысл прост: такая группировка сотрудничает для поддержания регионального баланса сил, достаточного для того, чтобы не допустить усилий претендента по установлению гегемонии.
Такие балансы сил задействуют, как принято говорить, «все элементы национальной мощи», включая экономическое влияние и мягкую силу. Однако, поскольку большинство государств естественным образом не желают подпадать под такую гегемонию и готовы бороться за свою независимость и автономию, усилия такого государства, как Китай, по достижению главенства создают глубокую напряженность и, следовательно, потенциал для конфликта. Иными словами, требование претендента о подчинении других государств его гегемонии, если его проводить достаточно жестко, скорее всего, в конечном итоге приведет к борьбе. А поскольку сила является основополагающей формой могущества и высшим арбитром в спорах на анархической международной арене, региональный баланс сил в своей основе является вопросом военной мощи. Вопросы, менее глубоко затрагивающие интересы государств, могут решаться с помощью менее серьезных форм силы, но вопрос о том, покорятся ли государства гегемонии другого, в конечном счете будет решаться балансом военной мощи.
Это означает, что региональный баланс сил в конечном итоге сводится к тому, чья военная мощь восторжествует в испытании оружием. Вопрос о том, кто весомее в балансе сил, будет решаться тем, сможет ли претендент по завершении конфликта установить доминирование над регионом. Этот решающий конфликт – системная региональная война, определяющая, сможет ли претендент установить гегемонию над регионом.
Такая системная региональная война определяется не своими очертаниями, а своим эффектом; это решающий конфликт по вопросу о том, сможет ли стремящийся к гегемонии претендент достичь своих целей. Системная региональная война может принимать различные формы, вовлекая разные группы наций, участвующих в разное время и с разной степенью интенсивности. Ее ключевой аспект, однако, в том, что она решает, достигнет ли претендент своей цели; даже если претендент фактически не победил или не полностью победил всех противников, но может получить благодаря этой войне достаточно силы, чтобы обеспечить региональное доминирование, то такой конфликт является системной региональной войной.
Чтобы быть эффективной, антигегемонистская коалиция, таким образом, должна включать достаточно государств, чтобы быть в состоянии выиграть такую войну. Эти государства могут вносить вклад по-разному – прямо или косвенно, коллективно или индивидуально, – но вместе они должны быть в состоянии восторжествовать в этом противоборстве, если коалиция должна выполнить свое предназначение.
Учитывая ставки, такой конфликт естественным образом задействовал бы большую часть мощи участников. Но, что критически важно, системная региональная война не была бы решена простым подсчетом абсолютной силы сторон.
Это связано с несколькими причинами. Во-первых, если отдаленное государство важно для коалиции, география и военные особенности могут ограничить степень, в которой его абсолютная мощь может быть преобразована в способность вести войну в регионе. Континентальная часть Соединенных Штатов находится очень далеко от Азии, например, и это может наложить существенные ограничения на способность Америки сражаться в системной региональной войне там.
Во-вторых, война для решения вопроса о том, будет ли такой претендент, как Китай, доминировать над таким регионом, как Азия, вполне может и не задействовать полную мощь одной или обеих сторон. Другими словами, такая война, даже будучи очень крупной, может оставаться ограниченной с точки зрения обязательств одной или обеих сторон. Это связано с простой, но чрезвычайно важной причиной – одна или обе стороны могут счесть предполагаемые выгоды от победы в такой тотальной войне не стоящими затрат и рисков и поэтому решат сдерживать себя в надежде побудить к сдержанности и другую сторону.
Таким образом, исход системной региональной войны не определялся бы просто абсолютным балансом сил двух сторон. Скорее, ее выиграла бы та сторона, которая в рамках таких ограничений имела бы волю и возможность использовать свои вооруженные силы для достижения своей цели. Из-за этого могут возникнуть ситуации, когда государство с гораздо большей совокупной военной мощью может не желать или не быть в состоянии не допустить чужой попытки установить региональную гегемонию. Таким образом, Соединенные Штаты могут быть могущественнее Китая в глобальном выражении, но если Китай сможет лучше проецировать свою силу в Азии, или будет готов сражаться упорнее и рисковать больше ради достижения своей цели, чем Вашингтон готов вложить для ее срыва, он сможет установить доминирование над регионом. Вот