Как пережить сорокет, если в душе тебе 18 - Елена Иваненко

– Почему жирные котики такие милые, а женщины нет? – риторически спросила я у серого прохвоста. Подлиза льстиво замурчал и брякнул полупустой миской.

– Имей совесть! Хватит жрать! – высказала я коту пожелание, обращаясь скорее к себе.

–– Я сегодня ещё не ел! – тут же оправдался муж, доставая из холодильника соблазнявшую меня колбасу.

Укоризненно взглянув на лысого и пушистого мужчин, я гордо покинула алтарь жрачки и распахнула брошюру Поля Брэгга.

Американец перевернул мои представления о еде с колёс на крышу. Оказалось, что есть не полезно, а вредно. И моя медленная трансформация с годами из девочки в тётку при помощи куриц, котлет и другой снеди являлась лучшим примером того, что Брегг прав. Следует полностью расставаться с пищей на двадцать четыре или тридцать шесть часов хотя бы раз в неделю, а лучше чаще, сказал он.

Через пару часов рекомендованного американцем голодания, мой рот невыносимо заскучал без привычного жевания. Но желудок, надо отдать ему должное, чувствовал себя сносно, даже не урчал. Я подозревала, что он до сих пор полон новогодней оливьешкой.

Однако, к вечеру я намного яснее поняла вопли любимой в детстве группы “Сектор газа”: “Надо мне пройти всё это! Ад! Ад на Земле настал!”. Обычно ближе к ночи во мне просыпалась тёмная жрица. Не пропустила она ночное дежурство и сегодня. Жрать хотелось невыносимо!

До окончания голодания оставалось восемнаднадцать грёбаных часов пятьдесят восемь чёртовых минут, когда неожиданно позвонила старшая дочь и сообщила, что через полчаса они с зятем зайдут в гости, чтоб отметить наступивший год.

– Нельзя так резко бросать привычки, – оправдалась я перед котом и родственниками, накрывая на стол обычные, но для меня вкуснейшие закуски. Стакан “Жигулевского” под тост “С новым годом!” зашёл в меня, как долгожданный дождь в Сахару.

Наутро весы и муки совести снова всучили мне в руки брошюру “Чудо голодания”. Найдя поддержку у Поля Брегга, я заперлась от чавкающих домочадцев в спальне. Для отвлечения попробовала читать разные художественные книги, но везде встречались эротичные сцены жрачки.

Гоголь манил варениками со сметаной. Пушкин аппетитно прихлёбывал ухой. Гончаров угощал Илюшеньку Обломова сухариками и сливочками. Плюнув, я достала с полки зарубежную литературу, но на пятнадцатой странице кусок жареной телятины заставил меня отложить Флобера подальше. А любимые “Унесённые ветром” нещадно растравили во мне ЖРАФа – вечно жрущее животное.

«Булочки, кукурузные оладьи, бисквиты, вафли, растопленное масло – и всё это только к завтраку. А потом блюдо с ветчиной – на одном конце стола, блюдо с жареными цыплятами – на другом, и тут же тушёная капуста в горшочке, обильно залитая соусом, отливающим жиром, горы фасоли на ярком цветном фаянсе, жареная тыква, тушёная бамия, морковь в сметанном соусе, таком густом, что его можно резать ножом. И три десерта, чтобы каждый мог выбрать, что ему больше по вкусу: слоёный шоколадный пирог, ванильное бланманже или торт со взбитыми сливками».

Маргарет Митчелл явно писала это издевательство специально, чтоб довести жертв голодных экспериментов до обморока! Только сон спас меня от кухонных соблазнов. Я стойко вылежала на кровати сутки абсолютно без еды, изредка прихлёбывая пустую воду из пивной кружки.

– Алиллуя! – завопила я на следующий день. Отеки от соленостей с лица сошли и на меня смотрела из зеркала опять почти девочка.

– Молодец, – как-то скупо восхитился муж, – а на меня книга заморского буржуя что-то не сработала.

– Сработает, – пообещала я, – заменяем хлеб на зелень, мясо на овощи, и надо больше двигаться.

– Ты что, сойка-пересмешница? Лена, я не подписывался на твои голодные игры! Какое у нас стоп-слово? – возмутился Димон. Но вечером вместе с дочерью вышел на организованную мною при помощи шантажа морозную прогулку.

Наматывая бесконечные скользкие круги по ледяной аллее с сельдереем в животе и слегка отклонившись от курса, семья троих начинающих спортсменов и ЗОЖников внезапно столкнулась со светящимся в январской темноте супермаркетом. Мы зашли погреться.

Близкие родственники мгновенно рассредоточились по магазину от меня подальше. Тоскливо бредя вдоль прилавка, я отметила, что его фруктово-овощные товары почти в полном составе лежат на моей кухне. Петрушка, укроп, томаты, огурцы, груши, яблоки уже ждали нас дома. А ароматные булочки, попавшиеся мне по пути, сегодня не почтили наш дом присутствием. Эта несправедливость меня очень растрогала и я прослезилась, глядя на запрещённый Полем Брэггом продукт.

Особенно в гости напрашивалась одна сахарная плюшка, за два метра с размаху бьющая в нос аппетитной ванилью. Я очнулась от наваждения лишь в квартире, когда витая зараза, оглушив меня кулаком умопомрачительного запаха, проникла в нашу кухню вместе с другими сладкими партизанами, пленёнными мужем и дочерью для себя.

Мы с плюшкой долго смотрели на пышные бока друг друга. В игре в “гляделки” я не выдержала первой, отвела глаза и засунула запрещёнку в рот. “Боже, какой прекрасный вкус”, – подумала я, жуя сладкое тесто и вытирая горькие слёзы поражения.

Постепенно я привыкла голодать по двадцать четыре или тридцать шесть часов раз в неделю. Тающий вес мотивировал меня продолжать отчаянную борьбу за юную фигуру. Я попрощалась с солью, сахаром, мясом и полностью перешла на вегетарианство. Литрами пила чистую некипячёную воду. Чтоб не сойти с ума, в выходные позволяла себе рыбно-пивной зажор, называя его по-модному «читмил».

Несмотря на пищевые качели, через два месяца весы показали минус десять килограмм. Я легко влезла в спортивный костюм из прошлого. Фраза “голод – не тётка” обрела для меня особый смысл.

Прочитав несколько книг о правильном питании, посмотрев в интернете сотню веганских роликов и пережив кучу водных и сухих голоданий, тридцатидевятилетняя баба фигурой стала похожа обратно на восемнадцатилетнюю девушку. Вместе с лишним жиром ушли тяжесть и лень. Первый шаг к молодости свершился.

Розовый купальник, или Уверенность в себе

– Димон, где ты хочешь отпраздновать свой сорокет? – февраль метелью за окном напомнил мне о скором юбилее мужа.

– Я вообще не хочу ничего праздновать. Сорок лет не отмечают. Примета плохая. Просто выключу телефон, – придумал он с интровертной изобретательностью.

– А, может, в Тайланде? – ляпнула я и угадала.

– Отличное предложение! И громкоголосое застолье в Ижевске собирать не надо! – муж молниеносно выкатил на экране компьютера список отелей, тайно изучаемых им с начала зимы.

– А ничего, что мы полгода назад за компанию со старшей дочерью Ксюхой и зятем на Пхукет летали? – вспомнив прошлый сентябрь, засомневалась я.

– Там был грёбаный сезон дождей! И медуза меня ужалила. Не хочу больше на Пхукет. Хочу в Паттайю!

Я вспомнила прозрачную тропическую тварь, при купании в море застрявшую между ног мужа и всадившую ему в ляжки пучок ядовитых игл. Сначала Димон не понял, что произошло. Он даже не заметил столкновения с