Как пережить сорокет, если в душе тебе 18 - Елена Иваненко

– Кажется, я обгорел на солнце, – решил он тогда и пошел в душ охлаждать горящую промежность с подозрительными пупырышками.

В прошлую поездку мы узнали, что при химическом ожоге ни в коем случае нельзя мочить место поражения пресной водой. Можно промывать только солёной или кислой. Лучше вообще сразу смазать лимоном. После холодного душа междуножие Димона покрылось огромными красными волдырями.

Тайские медсёстры, принявшие нас в приемном покое местного госпиталя по страховке, широко раскрытыми узкими глазами взирали на дикого русского мужика со страшной тёмно-синей гангреной между ног, спокойно стоящего на этих самых ногах. Они что-то испуганно залепетали и позвали главного врача, не смея прикоснуться к неизлечимо больной иностранной промежности.

При попытке аккуратно обработать кроваво-фиолетовую опухоль дезинфицирующим раствором, оказалось, что жуткие синяки легко смываются. Просто традиционно надетые в честь больницы новые семейные труселя, купленные на местном рынке, по дороге через жару вспотели, полиняли и добавили покрасневшим ляжкам мужа устрашающе мёртвенного хоррора.

Причина пережитого испуга тайцев насмешила. Врач с радушной улыбкой уверенно дотёр краску с ног лежащего на кушетке русского, потерпевшего от проделок трусов и медузы, а после откупорил скальпелем волдыри с прозрачной жидкостью.

Димон пережил лечебное издевательство хорошо. С забинтованными до паха ляжками он возлежал в уютном номере под воющий за окном сезонный тайский шторм. И мечтал о следующей поездке в любимую страну зимой, в высокий сезон, когда коварные медузы уйдут от побережья далеко в море.

– Сорок лет всего один раз в жизни стукает! Надо хорошо отпраздновать! – развеял муж мои воспоминания.

Чуть позже я поняла, что и остальные годы тоже случаются лишь раз, и эту уловку он уже применял на другие дни рождения. Но купленная путёвка заставила меня пуститься на поиски нового купальника для вновь обретённой тонкой фигуры.

В феврале наш снежный город не полнится атрибутами для гуляния по жарким пляжам. Долго искать модный экземпляр, подходящий для международного моря, а не для бассейна с бабулями, и раздеваться в примерочных, требуя размер поменьше, а не побольше, оказалось очень приятно.

Дома я со смущением вырядилась в умопомрачительно розовый купальник, вытащенный продавщицей из-под больших размеров и отданный мне за копейки, потому что, кроме меня, он зимой особо никому не налез.

– Котик, ну как? – выйдя в гостиную, робко спросила я.

Муж неохотно оторвался от компьютерного монитора и восхищённо отвесил челюсть.

– Берёзка моя, – только и смог вымолвить он.

Радость от прежнего молодого комплимента, полученная мною, перекрыла даже счастье от предстоящей поездки в любимую тропическую страну!

Вскоре моя новая фигура поняла, что лететь на самолете восемь часов, отказываясь от курицы и говядины, намного легче, если помнить, что недалеко, в чемодане, ожидает скорой встречи откровенный купальник на тонких верёвочках. Фигура мужа тоже поняла, что отныне обе порции самолетной еды будут попадать в неё, и аппетитным чавканьем благословила моё вегетарианство.

Оказаться после суровой зимы на шипящем горячим прибоем побережье и так потрясающе, а в непривычно стройном теле, едва прикрытом ярким купальником, просто незабываемо!

В предыдущие поездки на море я куталась в парео и завистливо рассматривала эффектные чёрные фигурки молодых афроамериканок. “Как можно иметь изумительно тонкую талию и подкачанную, похожую на два твердых кокоса, попу одновременно?” – завистливо думала я.

Пекущаяся на солнце моя похудевшая задница, конечно, не приблизилась к ореховому идеалу, но талия вполне могла бы посоревноваться с теми стройными арапками, однако нынче их на берегу не было.

По пляжу лишь слонялись, на удивление, редкие китайцы. Обычно они ходят огромными шумными толпами, но сейчас всего три пары узеньких глаз уставились на нашу с мужем разнокалиберную пару. Самая старая китайская женщина осмелилась подойти поближе и что-то залепетала, щурясь на меня и маша телефоном.

Я решила, что это новый способ впарить товар иностранцам, и принялась бурно отнекиваться. Однако желтая сухонькая старушка настойчиво теснила меня впалой грудью вдоль пляжа.

– Лена, она хочет сфографироваться с тобой! – включился, наконец, в логичном Димоне переводчик с китайского.

– Фото, фото, плиз, – закивала по-английски бабуля. Я с облегчением выстроилась в один ряд с восточными туристами. Муж щёлкнул нас со всех сторон.

– Фенкью, фенкью, – поблагодарили китайцы и, забрав свой телефон, побрели по песку, зорко выискивая узкими глазами другие достопримечательности Тайланда, помимо меня.

– Это что сейчас было? Я что, похожа на обезьяну или попугая, с которыми на пляжах фотографируются? – запоздало возмутилась я.

– Скорее ты на русскую фотомодель похожа. Светлокожая стройная блондинка в розовом купальнике – для азиатов роскошная экзотика, – расшифровал муж психологию китайцев.

– Сорокалетняя фотомодель, скажешь тоже, – засмущалась я, но в душе мне стало очень тепло, и я радостно потащила супруга в мягкие манящие волны.

Наше дальнейшее пребывание в Тайланде укрепило версию Димона о моей экзотичности для азиатов. Уехав в один из дней на экскурсию вглубь страны, в патлатых джунглях я подверглась нападению тайской женщины.

Смуглая тётенька, покинув соплеменников, развалившихся на циновке возле живописно покатого водопада, подбежала с малышом наперевес и вручила мне своё толстенькое чадо прямо в руки. Степень доверия к белой туристке у неё явно зашкалила. Мы с ребёнком едва не шлепнулись в журчащий по камням ручей позади нас, потому что мой новый вес с помощью неожиданной поклажи мгновенно удвоился.

– Фото, плиз, фото, плиз, – разобрала я знакомую просьбу. Вылезший из водопада мокрый Димон привычно запечатлел меня сначала с тяжеленным тайским отроком, потом с тайским отцом, при содействии жены ловко встрявшим в фотосессию сына, а затем и со всей тайской семьёй вместе.

– Может, мне с них деньги уже начать брать? – вернув местным жителям телефон, посетовал Димон, оторванный вторжением тайцев от бесцельно приятного лежания в прохладной воде. – Приедем домой богаче, чем уехали.

– Красота должна быть общедоступной, – великодушно не согласилась я с ним, улыбаясь вслед женатому тайцу, поминутно оглядывающемуся в сторону меня.

– Я тебе дам, доступной! – Димон ревниво схватил мою стройную талию и авторитарно потащил в прозрачную мелкую воду подальше от назойливых людишек.

Вскоре мы поплыли в морской круиз по Сиамскому заливу на корабле, где гостей целый день развлекали весёлой программой и без ограничений наливали ром с колой. Там наши мнения по поводу доступности красоты для народа кардинально поменялись при встрече с пьяным мужиком из Нижнего Новгорода.

– У вас такая красивая жена! – восхищенно прицокнул новгородец. – Можно, я с ней сфотографируюсь? – заискивающе спросил он у Димона, словно я бессловесная наложница своего белого господина, и похотливо дыхнул в меня перегаром.

– Это, пожалуй, ни к чему, – торопливо отказала я, с опаской наблюдая за женой мужика. Она приветственно махала ему большим кулаком с другого конца столика, где мы случайной