Философия как высшее удовольствие - Платон

– Как может!

– Стало быть, под образом перехода, и двигаться.

– Не может.

– Да нельзя ему и вращаться в том же месте; ибо оно нигде не соприкасается с тожественным^[117]: тожественное ведь есть существующее; не существующему же быть в чем существующем невозможно.

– Конечно.

– Так что одно не существующее не может вращаться в том, в чем его нет.

– Не может.

– Да одно, вероятно, и не переиначивает себя ни как существующее, ни как не существующее; потому что если бы оно переиначивалось, то речь была бы уже не об одном, а о чем-нибудь ином.

– Правильно. Если же одно и не переиначивается, и не вращается в том же месте, и не переходит, то движется ли еще как-нибудь?

– Как двигаться!

– Но не движущемуся-то необходимо быть в покое, а покоющемуся – стоять.

– Необходимо.

– Стало быть, одно не существующее, как видно, и стоит, и движется.

– Походит.

– Но если оно движется-то, то крайне необходимо ему переиначиваться^[118]; ибо насколько что-нибудь двигалось, настолько бывает уже не таким, каким было, а иным^[119].

– Так.

– Значит, одно, как движимое, и переиначивается.

– Да.

– А как вовсе не движимое-то, вовсе и не переиначивалось бы.

– Конечно нет.

– Стало быть, одно не существующее, поколику движется, переиначивается, а поколику не движется, не переиначивается.

– Конечно нет.

– Следовательно, одно не существующее и переиначивается, и не переиначивается.

– Явно.

– Переиначивающемуся же не необходимо ли бывать отличным от того, чем оно было прежде, и погибать для состояния прежнего^[120], а не переиначивающемуся – и не рождаться, и не погибать?

– Необходимо.

– И одно не существующее, будучи переиначиваемо, стало быть, рождается и погибает, а не переиначиваемое ни рождается, ни погибает. Таким образом, одно несуществующее и рождается и погибает, и не рождается и не погибает.

– Конечно, так.

– Обратимся же опять к началу и посмотрим, то же ли представится нам, что́ теперь, или другое.

– Да, надобно.

– Итак, если одного нет^[121], что́ должно, говорим, по отношению к нему оказаться?

– Да.

– Но когда мы говорим это нет, то иное ли что означается им, как не отсутствие сущности в том, чему мы отказываем в бытии?

– Не иное.

– Так, полагая, что чего-либо нет, полагаем ли мы некоторым образом его небытие и некоторым – бытие? Или это выражение нет означает просто, что не существующее-то вовсе нигде не есть и никак не причастно сущности?

– Да, совершенно просто.

– Стало быть, не существующее не может ни быть, ни как-нибудь иначе приобщаться сущности.

– Конечно нет.

– Но рождаться и погибать иное ли что было, как не воспринимать сущность и не терять ее?

– Не иное.

– А что́ ничему этому не причастно, то́ и не воспринимает, и не теряет сущности.

– Как же.

– Стало быть, одному, поколику оно вовсе не существует, ни иметь сущность, ни оставить ее, ни переменить никак нельзя.

– Естественно.

– Следовательно, одно не существующее, поколику никаким образом не причастно сущности, и не погибает, и не рождается.

– Явно, что нет.

– Стало быть, и никак не переиначивается; потому что, испытывая это, рождалось бы уже и погибало.

– Правда.

– Если же оно не переиначивается, не необходимо ли ему и не двигаться?

– Необходимо.

– Однако ж, нигде не существуя, оно, скажем, и не стоит; ибо стоящее должно всегда быть в чем-нибудь том же.

– В том же, не иначе.

– Таким-то образом не существующее, скажем опять, и никогда не стоит, и не движется.

– Конечно нет.

– Да и нет таки в нем чего-либо существующего; ибо, причастное существующего, оно было бы уже причастно и сущности.

– Явно.

– Стало быть, нет в нем ни великости, ни малости, ни равности.

– Конечно нет.

– Да не будет в нем и подобия-то и инородности, ни в отношении к себе, ни в отношении к иному.

– Явно, что не будет.

– Что же? будет ли для него как-нибудь иное, если для него не должно быть ничего?

– Невозможно.

– Стало быть, иное для него ни подобно, ни не подобно, ни тожественно, ни отлично?

– Конечно.

– Что же? В отношении к не существующему будет ли иметь место того, или тому, или что, или это, или этого, или иного, или иному, или некогда, или потом, или теперь, или познание, или мнение, или чувство, или слово, или имя, или иное что-нибудь из существенностей?

– Не будет.

– Но так-то одно не существующее становится никаким.

– Да, походит-таки, что оно – никакое^[122].

– Рассудим еще: если одного нет, – что́ должно испытать иное^[123].

– Рассудим.

– Иное, вероятно, должно быть^[124]; потому что если и иного нет, то не говорили бы об ином.

– Так.

– Если же речь идет об ином, то иное-то есть отличное. Или иное и отличное^[125] не прилагаешь ты к тому же самому?

– Прилагаю.

– Отличным-то мы называем, вероятно, отличное от другого, а иным – иное в отношении иного?

– Да.

– Стало быть, у иного, – чтобы быть ему иным, – есть нечто, в отношении чего оно будет иным.

– Необходимо.

– Что же будет оно? Ведь в отношении одного-то, если его нет, оно иным не будет^[126].

– Конечно, не будет.

– Стало быть, под условием взаимного отношения вещей; ибо это только остается еще иному, – или уж быть иным в отношении к ничему.

– Правильно.

– Взятые, стало быть, во множестве вещи суть «иное», – каждая в отношении к другой^[127]; ибо в единстве, как скоро одного нет, это для них невозможно: за то по множеству, каждая масса их, как видно, беспредельна^[128], хотя бы кто взял, по-видимому, самое малое. Так во сне вдруг вместо кажущегося одного представляется многое, и вместо самомалейшего – чрезвычайно большое, по сравнению с тем, что из него выделяется.

– Весьма справедливо.

– Так иное будет иное во взаимном отношении таких-то масс, – если есть иное при несуществовании одного.

– Совершенно так.

– Но когда много масс, не явится ли каждая одною, хотя в действительности и не будет^[129], если нет одного?

– Так.

– И покажется, что они имеют число, – если их много и каждая составляет одно?

– Конечно.

– И одни из них явятся четными, другие нечетными, – но опять ложно, если одного не будет.

– Конечно, ложно.

– Притом покажется, говорим, что в них есть и самомалейшее-то; но оно представится многим и великим, в сравнении с каждым из многих и малых существ.

– Ка́к не представиться!

– И каждая масса покажется также равною многому малому; потому что являющееся не перейдет от бо́льшего к меньшему, прежде чем представится в средине между ними; а это будет представление равности.

– Естественно.

– Но, и в отношении к иной