Философия как высшее удовольствие - Платон

– Как же иначе.

– Что же теперь? Когда есть два, не необходимо ли есть и дважды, а когда три – трижды, если два предполагает дважды одно, а три – трижды одно?

– Необходимо.

– Но где есть два и дважды, там не необходимо ли быть дважды двум? а где есть три и трижды, там не необходимо ли тоже быть трижды трем?

– Ка́к не необходимо.

– Что еще? Где есть три и есть дважды и где есть два и есть трижды, там не необходимо ли быть дважды трем и трижды двум?

– Совершенно необходимо.

– Стало быть, необходимо быть и четно-чету, и нечетно-нечету, и нечетно-чету, и четно-нечету.

– Это так.

– А если это так, то остается ли, думаешь, какое-нибудь число, которое не являлось бы необходимо?

– Отнюдь нет.

– Следовательно, если есть одно, то необходимо быть и числу.

– Необходимо.

– А когда есть число, выйдет многое; и вещи, по множеству, будут беспредельны. Разве число, по множеству, не беспредельно, если оно бывает причастно и сущности?

– Конечно, беспредельно.

– Но как скоро все число причастно сущности, то и каждая часть числа не будет ли причастна ее?

– Да.

– Стало быть, сущность разделилась по всему множеству вещей и не отступает ни от одной существенности – как наименьшей, так и наибольшей? Или об этом нелепо и спрашивать? Ибо ка́к сущность-то могла бы отступать от существенностей?

– Никак.

– Следовательно, она раздроблена до последней возможности – по наименьшему и наибольшему и по всячески существующему, расчленена как ничто иное, и частей сущности – без конца.

– Так.

– Стало быть, части ее многочисленны.

– Конечно, многочисленны.

– Так что же? Есть ли какая из них, которая хотя и есть часть сущности, однако не часть?^[62]

– Да как же это могло бы быть?

– Но если она есть, то необходимо ей, думаю, пока есть, всегда быть чем-либо одним, и не быть одним невозможно.

– Необходимо.

– Стало быть, всякой отдельной части сущности присуще одно, не оставляющее ни меньшей, ни большей части, и никакой иной.

– Так.

– Будучи же повсюду одним, не есть ли оно вместе целое? Сообрази это.

– Соображаю и вижу, что это невозможно.

– Стало быть, оно расчленено, если не есть целое; ибо присоединяться ко всем вместе частям сущности будет возможно, вероятно, не иначе, как расчленившись.

– Да.

– А расчленившемуся-то крайне необходимо быть стольким, сколько частей.

– Необходимо.

– Следовательно, мы неправду недавно говорили, полагая, будто бы сущность разделена на весьма многие части; ведь она в своем делении по числу частей не больше одного, но, как видно, равна одному, так как ни сущее не расстается с одним, ни одно с сущим, но эти два всегда и во всем уравниваются.

– Представляется совершенно так.

– Стало быть, само одно, раздробленное сущностью, есть многое и, по множеству, беспредельное.

– Явно.

– Следовательно, не только сущее есть многое, но и одному, разделенному сущим, необходимо быть многим.

– Без сомнения, так.

– И, однако ж, так как части суть части именно целого, то по целому одно будет определенно. Разве части не объемлются целым?

– Необходимо.

– А объемлющее-то будет предел.

– Ка́к не предел?

– Стало быть, одно, как сущее, вероятно, есть и одно и многое, и целое и части, и определенное и, по множеству, беспредельное.

– Явно.

– А если оно определенно, то не имеет ли крайностей?

– Необходимо.

– Что же? Если оно целое, то не имеет ли начала, средины и конца?^[63] Разве возможно что-нибудь целое без этих трех? И, если бы отпало хотя одно из них, будет ли уже целое?

– Не будет.

– Так дно имеет, как видно, и начало, и конец, и средину.

– Имеет.

– Но средина-то одинаково отстоит от крайностей, потому что иначе не была бы и срединою.

– Конечно нет.

– Будучи же таким, одно причастно, как видно, и какой-нибудь фигуры, например прямолинейной, круглой или иной, смешанной из обеих.

– Конечно, причастно.

– А с таким видом не будет ли оно и в себе, и в ином?^[64]

– Как?

– Вероятно, каждая из его частей находится в целом и ни одна вне целого.

– Так.

– И все части объемлются целым?

– Да.

– И одно составляют именно все его части, – не больше что-нибудь и не меньше, как все.

– Конечно, не больше и не меньше.

– Поэтому одно не есть ли и целое?

– Как не целое.

– Следовательно, если все части находятся в целом, если все они составляют одно и само целое, и все объемлются целым; то одно будет обнимаемо одним, и таким образом одно будет уже само в себе.

– Явно.

– Но, с другой стороны, опять, целое-то – не в частях, ни во всех, ни в некоторых; ведь если во всех, то необходимо и в одной – так как, не находясь в одной, оно, вероятно, не могло бы уже находиться и во всех-то. И если эта одна есть одна из всех, целого же в ней нет, то как будет оно заключаться во всех?

– Никак.

– Равно и не в некоторых из частей; ибо если бы целое находилось в некоторых, то большее заключалось бы в меньшем, что невозможно.

– Конечно, невозможно.

– Но как скоро, целого нет ни во многих частях, ни в одной, ни во всех, то не необходимо ли быть ему или в другом чем-либо, или уже не быть нигде?^[65]

– Необходимо.

– Не будучи же нигде, оно было бы ничто; а будучи целым и находясь не в себе, не необходимо ли будет оно в ином?

– Конечно.

– Итак, поколику одно есть целое, оно находится в ином, а поколику существует во всех частях, оно – само в себе; таким образом одно, необходимо, и само в себе, и в другом.

– Необходимо.

– Если же одно по природе таково, то не необходимо ли и двигаться ему, и стоять?^[66]

– Каким образом?

– Оно, вероятно, стоит, если находится само в себе; потому что, будучи в одном и не исходя из него, оно будет в том же, в себе.

– Конечно, так.

– А что пребывает всегда в том же, тому, вероятно, необходимо всегда стоять.

– Конечно.

– Что же? всегда находящемуся в другом не необходимо ли, напротив, никогда не быть в том же, никогда не бывая в том же, никогда не стоять, а никогда не стоя, всегда двигаться?

– Так.

– Стало быть, необходимо, чтобы одно, будучи в себе и в другом, всегда двигалось и стояло.

– Явно.

– Притом оно должно быть и тожественно-таки^[67] с собою, и отлично от себя; равно как и в отношении к другим вещам^[68] – отожествляться с ними и отличаться от них, –