Ставка на любовь - Ольга Дашкова

Игорь этого не замечал, или не хотел замечать. Я замечала. Маша замечала тоже, я видела как она посматривает на маму, как что-то в ее лице становится чуть серьезнее. Семь лет. Она все видит. В одиннадцать сорок Маша встала перед телевизором как часовой.

– Скоро, – сказала она. – Уже скоро.

– Еще двадцать минут, – сказала я.

– Я знаю. Я готовлюсь.

– К чему готовишься?

– К желаниям. Надо точно знать что загадывать. Нельзя в последний момент придумывать – не успеешь.

Игорь хмыкнул. Мама улыбнулась. Я смотрела на Машу, такую маленькую, серьезную, с кривым бантом, и думала что она единственный человек в этой квартире который встречает новый год по-настоящему.

В двенадцать ноль ноль Маша стояла перед телевизором и шевелила губами. Куранты. Бой. Один удар, второй, третий. Она загадывала молча, сосредоточенно, глаза закрыты. Я не знала, что она загадывает и не спрашивала. Это было ее дело.

Двенадцатый удар. Игорь и мама чокнулись. За окном начали фейерверки:один, другой, потом сразу много, небо стало цветным. Маша открыла глаза.

– Все, – сказала удовлетворенно.

– Загадала?

– Три штуки. Успела.

– Молодец.

Она подошла ко мне, обняла не говоря ничего, просто обняла, уткнулась в бок. Я погладила ее по голове. За окном гремело. Город праздновал, по-провинциальному, но искренне, к и мы все.

– С новым годом, Маш.

– С новым годом, – сказала она в мое плечо.

Потом отлепилась и пошла смотреть фейерверки. После полуночи все немного расслабилось.

Игорь рассказывал истории. Они были громкие, с жестами, из тех историй, которые интересны рассказчику больше чем слушателям. Мама смеялась. Пятый бокал, после шампанского пошло в ход вино. Я пила чай и думала о том, что завтра надо разморозить холодильник, он гудит уже неделю. Маша держалась молодцом до половины второго.

Потом я увидела, как она клюет носом, сидит на диване с прямой спиной, смотрит в телевизор, и вдруг голова медленно идет вниз. Она встряхивается, снова смотрит.

– Маш.

– Я не сплю.

– Вижу.

– Правда, не сплю.

– Пойдем.

– Еще немного.

Голова снова пошла вниз.

– Маш.

– М?

– Все. Пошли.

Она не спорила, не было сил спорить. Встала, покачнулась, взяла меня за руку. Отвела ее в комнату, помогла снять платье, уложила. Она легла, закрыла глаза не говоря ни слова.

– Дар, – сказала уже в подушку.

– М.

– Я загадала чтобы ты никуда не уезжала.

Я стояла у кровати. Смотрела на нее.

– И еще два желания?

– Это было первое, – пробормотала она. – Остальные... потом... скажу...

И уснула.

Я закрыла дверь и вернулась в гостиную.

Мама с Игорем сидели близко друг к другу, в руке бокал с вином. Разговаривали вполголоса, мама смеялась тому, что он говорил, запрокидывая голову, тем смехом который я не слышала у нее давно. Взяла со стола свою чашку, сполоснула на кухне, поставила.

– Я спать, – сказала в сторону гостиной.

– Дарин, еще посиди, – позвала мама.

– Устала.

– Ну...

– Спокойной ночи.

Ушла дожидаясь ответа. Легла, смотрела в потолок. За стеной все еще разговаривали, но уже тише, ровнее. Иногда смех. Иногда тишина. Следующий год последний в этом городе. Я думаю это каждый январь. Говорю себе, вот этот год, и потом уеду. Поступлю. Уеду.

Маша загадала чтобы я не уезжала. Она знает. Семь лет и знает что это возможно. Что я могу уехать. Что это от меня зависит. Уставилась в трещину на потолке, давняя, я ее наизусть знаю, она идет от угла к лампе и раздваивается посередине.

Мама сегодня выпила много. В прошлый раз когда Игорь приходил было меньше. Это арифметика которую я не хочу считать. Развод оформлен в июле. Официально. Юридически. Отец нам никто. Маша об этом не знает.

Я знаю – и молчу. Очень много вещей которые я знаю и молчу. Закрыла глаза. Подумала, что надо уснуть, завтра первое января, ничего не нужно делать, можно поспать.

И тут, не специально, просто так, как всегда не вовремя, вспомнила библиотеку. Белый свет. Тишину. Или не хочешь.

Разозлилась. Вот зачем. Первое января, два часа ночи, за стеной мама с чужим мужчиной, Маша загадала, чтобы я не уезжала, а я думаю про московского мальчика и его карандаш.

Не мое дело, совсем не мое дело. Перевернулась на бок, уставилась в стену. За окном изредка бухал одинокий запоздалый фейерверк. Город успокаивался. Новый год начинался.

Ничего не изменилось. Я это знала. Все равно злилась что вспомнила.

Дарина. Январь. После каникул.

Семен вернулся с каникул загорелым.

Это была отдельная пытка смотреть на его египетский загар в январском С… где небо уже три недели цвета старого асфальта. Он не говорил где был, просто ходил с видом человека, у которого все хорошо и он не прочь чтобы все это заметили.

Все заметили.

Я заметила тоже и сразу поняла, что каникулы его не успокоили. Наоборот. Есть такой тип людей, которым отдых не помогает, они возвращаются отдохнувшими снаружи и злыми внутри. Семен был именно такой.

На первом уроке он смотрел на меня дважды. Я не отвечала, смотрела в тетрадь и делала вид что мне интересна тема урока. Тема была не интересна. Но это не его дело. Вика поймала меня на перемене.

Она всегда появляется именно тогда когда мне нужно побыть одной, это не злой умысел, просто она устроена так. Вика добрая, шумная, единственный человек в школе который разговаривает со мной без того особого осторожного тона которым разговаривают с дочкой того самого. За это я ее терплю даже когда не хочу никого.

– Дар, ты видела? – она сунула мне телефон прямо в лицо.

– Что?– я отстранилась.

– Вот смотри.

Экран. Телеграм. Какой-то бот с названием @SchoolBet_S – буква С в конце, наш город начинается на С, я сразу поняла что это здесь. Интерфейс простой: вводишь два имени, смотришь ставки, можешь поставить сам. Все анонимно.

– Это что?

– Ставки! На школьные пары. Уже месяц работает, я только сейчас узнала, там уже куча народу. Смотри сколько всего.

Она листала: имена, цифры, смайлики. Я смотрела без особого интереса. Какая-то очередная