Ставка на любовь - Ольга Дашкова

– Ну и что?

– Дар, – Вика сказала с той интонацией, которая означала: ты не понимаешь главного. – Вот, посмотри.

Она ввела в поиск два имени. Лаврова Дарина. Зорин Клим. Я смотрела на экран.

78 ставок. 41 200 рублей. Лидеры недели.

Первое что я почувствовала, это была не злость. Злость пришла потом. Сначала было что-то холодное и очень спокойное, то чувство когда понимаешь, что тебя использовали, и это не больно, просто факт, просто информация.

– Семьдесят восемь человек?

– Больше всех в боте! – Вика не понимала моего тона. – Прикинь, да? Вас все обсуждают. Говорят с октября было видно. Я вообще-то тоже думала...

– Стоп, – сказала я. Вика замолчала.

Взяла у нее телефон. Медленно долистала вверх, смотрела на другие пары. Второе место: 23 ставки. Третье – 17. Потом резкий обрыв, дальше единицы.

78 – это не случайно. Это не все заметили. Это кто-то продвигал. Посмотрела на дату первой ставки на нашу пару. Ноябрь, восьмое число. Восьмое ноября. Я мысленно прокрутила ноябрь. Что было восьмого?

Ничего особенного. Обычный день. Мы с Зориным к тому моменту дважды столкнулись в коридоре и один раз он поднял мои тетради с пола. Больше ничего. Абсолютно ничего что могло бы дать повод поставить на нас первой ставкой в ноябре. Если только ты не следил специально.

Отдала Вике телефон.

– Кто создал бот?

– Анонимный. Никто не знает.

– Понятно.

– Дар, ты чего такая? Это же прикольно! Вас все...

– Мне надо идти.

Не пошла на следующий урок. Это было первый раз за весь учебный год, я всегда хожу на уроки, у меня нет права на прогулы, мне нужен аттестат. Но я зашла в туалет на втором этаже, встала у окна, смотрела на школьный двор и думала.

Итак.

Бот появился восьмого ноября. К тому времени Зорин был в школе полтора месяца. За полтора месяца мы: столкнулись в дверях химии, столкнулись у расписания, он поднял мои тетради, я сказала понаехали, он ответил уже наклонился. Все.

Ни одной причины для ставки.

В октябре-ноябре Семен видел как Ника заигрывает с Зориным. В октябре-ноябре Семен видел как Зорин на Нику не реагирует.

В октябре-ноябре, это я помню точно, потому что меня это позабавило тогда Семен видел как мы с Зориным столкнулись у расписания. Он стоял метрах в пяти. Я тогда еще подумала – нехорошо смотрит. Не на меня. На нас двоих.

Восьмого ноября появилась первая ставка.

Стояла у окна и чувствовала как внутри что-то складывается. Медленно, кусок за куском, как пазл который собираешь не глядя на картинку на коробке, просто по форме. Семен придумал это не из любви к романтике.

Семен придумал это потому что Зорин не смотрит на Нику. И потому что единственная девушка в школе которая тоже не смотрит на Зорина – это я. Два человека которые демонстративно игнорируют друг друга – это в голове Семена, видимо, выглядело как что-то подозрительное.

Или он просто хотел сделать нам обоим неприятно. Зорину – потому что тот занял его место рядом с Никой просто фактом своего существования. Мне – потому что я Лаврова, и это всегда хороший повод. Или я что-то не понимаю.

78 человек. 41 000 рублей.

Пакость, подумала я. Обычная школьная пакость, только дорогая и хорошо организованная. Семен умный, надо отдать ему должное, а я думала, что придурок.

Я пришла на третий урок. Сидела смирно. Писала конспект. После уроков не пошла домой сразу, Маша сегодня у соседки, мама сказала, что заберет ее, у меня было время. Я шла по коридору и думала.

41 000 рублей.

Это хорошая сумма для нашего города. На эти деньги можно было бы – я мысленно посчитала – закрыть две коммунальные платежки, купить Маше нормальные зимние сапоги которые она давно просит, и еще осталось бы.

Остановилась у библиотеки. Подумала еще секунду. Толкнула дверь. Зорин был там. Конечно был – вторник, его день. Сидел у дальнего окна, как всегда. На этот раз с настоящей книгой, а не учебник, я не разглядела какой. Поднял взгляд, когда я вошла.

Подошла, села напротив. Не рядом, а именно напротив, через стол. Положила руки на стол. Смотрела на него. Он закрыл книгу. Ждал.

– У меня предложение.

– Слушаю.

– Ты знаешь про бот?

Секундная пауза.

– Знаю.

– Тогда ты знаешь что на нас стоит больше всех.

– Знаю.

– Это точно работа Семена. Он запустил бот в ноябре. Первая ставка на нас – восьмое ноября, через два дня после того как он видел нас у расписания. Раньше на нас никаких ставок не было – я проверила, другие пары появлялись постепенно, наша – сразу много, кто-то раскачивал намеренно.

Клим смотрел на меня. Не удивленно, он вообще редко удивляется, это одно из немногих его качеств которые меня не раздражают.

– Зачем тебе это?

– Мне не нравится когда меня используют. И мне не нравится что 78 человек в нашей школе думают что они умнее меня.

– Это не ответ на мой вопрос.

Помолчала секунду.

– Схема простая, – сказала. – Мы притворяемся парой. Даем людям то что они хотят видеть. Когда бот закроется – те кто ставил что мы сойдемся, потеряют деньги или нет в зависимости от того как работает вывод. Нам важно другое.

– Что важно?

– Семен потратил время и деньги чтобы сделать нам пакость. Мы воспользуемся этим, так как нам удобно. – Я посмотрела на него ровно. – Ты получаешь то, что тебе нужно. Я получаю то, что нужно мне.

– Что тебе нужно?

Не ответила сразу. Это был честный вопрос – не риторический, не попытка поймать. Просто вопрос.

– Аттестат, – сказала наконец. – Мне нужно закончить год без проблем. Пока Семен занимается этой ерундой – он не занимается мной. Пока все смотрят на нас как на пару – они не смотрят как на дочку того самого Лаврова.

Клим молчал.

– И еще, – добавила. – Мне не нравится Семен. Я хочу, чтобы он понял, что его план не сработал. Что мы сами решаем, что с этим делать.

– Справедливо.

– Итак?

Зор смотрел на меня долго, с той спокойной внимательностью, которая поначалу меня злила а теперь просто есть. Потом взял телефон, открыл заметки.

–