Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
В следующий миг Алису охватило сомнение. А что, если Мирон пришел не ради нее? Вдруг он просто здесь… подрабатывает. Почему бы и нет? А она-то уже размечталась… Глупая курица!
Ее растерянный взгляд метнулся к арке, где ее поджидали работники загса, и вернулся обратно к тому месту, где только что стоял Мирон, но его там уже не было. Осталась только девушка, перебиравшая посуду, а рядом с ней — тень, растаявшая через долю секунды. Алиса даже не успела проследить, кто ее отбрасывал. Мирон исчез, растворился как призрак, не подав ей никакого знака. Она начала озираться, вглядываясь в лица гостей, но его нигде не было. Вдруг мир вокруг нее покачнулся, и ей показалось, что она падает. Взмахнув руками, она невольно выкрикнула: «Мирон!». В ее крике звучало отчаяние, как в последнем вопле утопающего, готового сдаться и пойти на дно.
— Алиса! — окликнул ее Иван, и в его голосе прозвучали тревожные нотки. — Что с тобой? Ты вся побелела. Тебе плохо?
Она подняла взгляд на брата. Рядом с ним стоял Родион, держа в руках папку с регистрационным бланком и авторучку — ту самую, которую Алиса выронила, пытаясь подписать этот бланк.
— Если гора не идет к Магомету… — с усмешкой произнес Родион и подал ей папку. — Подписывай, дорогая!
Алиса посмотрела на бланк, потом на Родиона, и перед глазами у нее все поплыло.
— Нет, — прошептала она. — Я не могу.
— Что? — переспросил Родион. Его лицо, сияющее торжеством, исказилось в недовольной гримасе, и он попятился, глядя на Алису так, словно она превратилась в мерзкое насекомое прямо у него на глазах.
— Я не могу! — выкрикнула Алиса, и ее голос, сорвавшийся на крик, разнесся над поляной. Все повернулись к ней и замерли. Работница загса выронила печать, Лера охнула и прижала руки к лицу, Иван выругался сквозь зубы. Оркестр смолк на высокой ноте.
Внезапно налетел ветер и с треском разорвал полог, натянутый над поляной. Шифоновые полотнища плавно опустились на гостей, окутывая их подобно савану. Началась невообразимая суматоха, сопровождаемая недовольными возгласами, бранью и звоном разбитой посуды.
Перед глазами Алисы замаячили лица родителей, похожие на трагические театральные маски. Внезапно они слились в единое светлое пятно, которое затем смешалось с другими красками — зеленью леса, яркими нарядами гостей, — и все это завертелось и замелькало, как узоры в калейдоскопе.
А потом откуда-то нахлынула тьма, мягкая, бархатная, текучая, и подобно театральному занавесу скрыла под собой весь мир.
Алиса почувствовала, как сознание покидает ее, как тело становится чужим, тяжелым и невесомым одновременно. Чернота стремительно затягивала ее в свою бездну, вязкую, как болотная жижа. Гости разом загомонили, и голоса их слились в единый бессмысленный гул. Последнее, что она услышала, прежде чем провалиться в забытье, был горестный вопль Родиона:
— Врача! Скорее, врача! Невесте плохо!
— Сглазила невесту старая карга! Порчу навела! — вторил ему кто-то, но эти слова уже не достигли ее сознания.
Глава 4. Найденыш
Иван бросился к Алисе и успел подхватить ее обмякшее тело раньше, чем она сползла с кресла. Он поднял сестру на руки, легкую, почти невесомую, и бережно прижал к себе. Голова Алисы свесилась набок, глаза закатились, а тугая коса, уложенная вокруг головы, растрепалась, и выбившиеся из нее длинные пряди свободно трепетали на ветру. Фата собралась в комок и повисла на его руке, как подбитая птица.
Оглядевшись, Иван приметил место на краю поляны, где землю устилали остатки разорванного полога, похожие на подтаявший снег, и понес туда Алису. Он шел, раздвигая толпу плечами и никого не замечая, за исключением Леры, которую невозможно было не заметить. Она семенила рядом, причитая и всхлипывая, то и дело забегала вперед и путалась под ногами. Ивану приходилось маневрировать, избегая столкновения с ней, и он с трудом сдерживался, чтобы не рявкнуть на нее. Добравшись до цели, он остановился и осторожно уложил Алису на ворох шифона, а затем, склонившись над ней, слегка встряхнул за плечи, окликая внезапно охрипшим голосом.
— Алиса! Алиса!
Ее лицо было белым, как у покойницы, и это приводило его в ужас.
— Кто-нибудь, вызовите «скорую»! — воскликнул он, и его надрывный вопль разнесся над притихшей поляной, как крик ворона над кладбищем.
Гости, застывшие в оцепенении, пришли в движение и потянулись к своим телефонам. Пространство наполнил шепот, вначале тихий, как шорох опавших листьев, но вскоре переросший в многоголосый гул, в котором можно было различить отдельные фразы:
— Это все из-за старухи! Она навела порчу!
— Точно! Глаза у нее черные, и взгляд дурной, как у ведьмы! Она лишь краем глаза на невесту глянула, та и рухнула!
— А слыхали, что она сказала про чертей? Вдруг и правда в них все дело? Вдруг они на свадебный шум сбежались и прячутся где-то тут, в чаще? — вклинился между женских голосов мужской. — Может, невеста черта рогатого увидала да со страху-то и сомлела?
— Тише ты, не поминай чертей всуе, еще приманишь! — зашикали на него.
Иван их не слушал. Впервые в жизни он чувствовал себя таким беспомощным и растерянным. Тело Алисы было теплым, но каким-то странно чужим, словно душа уже покинула свою оболочку, а плоть еще не успела остыть. Потом до него дошло, что надо прощупать пульс. Отыскав тонкую голубую жилку у нее на шее, он прикоснулся к ней пальцем и, ощутив пульсацию, с облегчением выдохнул: жива.
— Лера! Воды! — прорычал он, не оборачиваясь. Резкий запах ее парфюма бил ему в нос, не оставляя сомнений в том, что она по-прежнему мельтешит где-то поблизости.
Лера взвизгнула, словно ей отвесили оплеуху, метнулась к столу, опрокинула там что-то и вернулась с бутылкой минералки. Иван отвинтил пробку и плеснул водой Алисе в лицо. Ее веки даже не дрогнули. Склонившись над ней, он вновь нащупал сонную артерию. Пульс был слабым, но ровным.
Перед ним возникло лицо матери. Она прижимала к