Тихая высотка - Игорь Алгранов

Поляков встал, подскочил к Даниле и схватив обеими руками его ладонь, начал благодарно трясти.

— Спасибо, спасибо!

— Не спешите, — помотал головой Сережнёв. — Здесь не я решаю, помочь вам или нет.

— Да-да, — быстро закивал в ответ Поляков, — я понимаю.

Он насилу отпустил руку Данилы и, едва не пятясь, словно боялся развернуться задом, быстро выскочил из кабинета. Данила ещё какое-то время стоя и молча глядел ему вслед, а затем на закрывшуюся дверь. Только спустя пару минут, проведя рукой по лбу, он заметил, что тот покрылся испариной.

Да, иногда ему было трудно сдерживаться, чтобы сразу не отправить иного посетителя восвояси. Но ведь и правда, он здесь особо ничего не решает. Дом должен показать своё отношение к делу… Так что ему лучше отбросить личные впечатления и сложившееся своё мнение о приходящем. Впрочем, как он ни просил посетителей — редко кто был полностью откровенен и не скрывал хотя бы крошечный, покрытый многолетней пылью мышиный скелетик в своём шкафу тайн и проблем. Хотя, в данном конкретном случае, Даниле кажется уже был ясен будущий ответ. Высотка как-то по-особенному равнодушна к сугубо материальным запросам и тем более — к хитрым схемам и попыткам выкроить. Если только от этого и вправду не зависела чья-то жизнь.

«Как она вообще может такое понимать?» — сотый раз спросил себя Данила. Додумать мысль ему не дали.

— Босс, — разнесся стереоэффектом по кабинету бархатный голос Анфисы, — звонят из университета. Сам декан, висит на линии минут пять уже, сказал — подождёт. Дело неотложное.

— Ты спросила, зачем я им понадобился?

— Да, разумеется. Интересуются — планируете ли посещать занятия дальше, три месяца вас не видели уже…

— Ах, чёрт, совсем я забыл про свою альмочку матерь… Закрутился я в околодомовых делах, Анфиса!

— Как я вас понимаю, босс. Так что делать с деканом?

Данила на пару секунд зажмурился. Потом открыл глаза и, выдохнув, ответил:

— Соедини, если ещё не отвалился.

— Соединяю.

— Слушаю вас! — бодро произнёс Данила, хотя разговаривать ему сейчас со звонящим совсем не хотелось. Однако, вопрос, пожалуй, и правда стоило закрывать.

— Данила Андреевич, родной! Вы ли это? — раздался из колонок ещё более бодрый, чем его, голос декана факультета «Э-1», Симеона Варфоломеевича Нуждина.

— Здравствуйте, Симеон Варфоломеевич! Да, я, кто ж ещё…

— Яхонт вы мой ненаглядный, как же так? Только-только, значится, выбились из серых середнячков едва ли не в лучшие студенческие кадры на факультете, и — исчезаете на месяцы! Как же так, родной мой?

— Закрутился. Дел навалилось множество бескрайнее и совсем не математическое, Симеон Варфоломеевич… Сами знаете, наверное, про нашу… ситуацию.

— Да знаем, знаем, всей кафедрой нонче да надысь обсуждали, что же с вами делать. Особо ретивые и недальновидные сотрудники даже предлагали отчислить вас, дорогой мой, за систематические прогулы и текущую неуспеваемость, и это не смотря на блестяще сданную последнюю сессию и открытые проекты.

— А это возможно? — с лёгкой надеждой в голосе спросил Данила и даже привстал от стола, на край которого он присел в самом начале разговора. Он и сам, честно боясь себе признаться, давно тяготился прежними заботами и занятиями, несколько померкшими и отступившими после того, как в эпопее с Высоткой стали открываться всё новые и новые перспективы.

— Фатум ведёт вас, Данила Андреевич! Кто ж рискнёт теперь вас отчислить⁈ Да ещё в нынешнем положении факультетских реалий? По секрету вам скажу, что уважаемый Федор Альбертович — вы же помните нашего ректора? — не далее как позавчера, дал негласное распоряжение проработать данный вопрос — ну чисто теоретически, разумеется! — так ему внезапно позвонили с такого уровня… К-к-кхм! Поинтересовались, кстати, успехами некоторых выдающихся студентов, и вашими, в частности, и попросили всячески содействовать и не мешать, если возникнут всякого рода бюрократические или технические сложности…

— В самом деле? — сделал вид, что удивился Данила.

— Однако, Данила Андреич, вы не перестаёте меня удивлять с самых разных и неожиданных сторон!

— Ну что вы, уважаемый декан, я всего лишь скромный студент, как вы верно сказали — серый середнячок. Просто вот один раз удачно сдал сессию — и всё.

— Знаете, скромняга вы наш, о серых середнячках мне и тем более самому ректору за двадцать шесть лет моей институтской и университетской деятельности ещё ни разу не звонили из таких высоких кабинетов… Так что, дорогой мой, если всё-таки вы найдёте среди своих неотложных и важных дел время, чтобы посетить нашу скромную обитель и продолжить, так сказать, взаимовыгодное сотрудничество, то мы вас ждём с нетерпением и надеждой!

— Да, да, разумеется, Симеон Варфоломеевич, вот только разгребусь немного — и сразу к вам, за гранитом знаний…

— Ну и отлично! До скорого!

— До свиданья.

В невидимых колонках щёлкнуло. Данила выдохнул.

— Не, ну в самом деле, а! — возмущённо выдал он в пустоту кабинета. — Даже отчислить за академическую неуспеваемость нормально не могут! Я ж летнюю сессию вчистую завалил, и в универе с апреля не появлялся!

— В жизни иногда случаются неожиданные повороты, босс, — участливо заметил голосовой ассистент.

— Вот возьму и сам заберу документы, посмотрим, как запоют. Взаимовыгодное сотрудничество им подавай!

Данила стукнул кулаком по толстому стеклу стола.

— Кстати, ты не знаешь, кто это мог им звонить насчёт меня?

— Данила Андреевич, в этом кабинете, кажется, перебывала едва не половина высших и выше среднего уровня чиновников этого города, включая недавний визит вице-мэра.

— Да я просто так спросил, — протянул Данила. — Риторически…

— Может, кофе?

— Пожалуй…

В гладкой стене по левую руку от стола бесшумно открылась небольшая ниша, затем послышалось уютное журчание набирающегося в кружечку дымящегося ароматного напитка. Данила подошёл к нише, взял кофе и, сделав глоток, вернулся к столу.

— Что у нас дальше по списку «неотложных дел»?

— Срочно пришли из УК, говорят, имеются проблемы с коммуникациями в доме.

— Пригласи.

Данила снова отпил из кружки. Кофе был замечательный.

Дверь в кабинет резко распахнулась, и вместе с очередным посетителем внутрь ворвался небольшой, но энергичный воздушный вихрь, который вполне мог бы разметать бумаги на столе, если бы они на нём имелись.

— Батюшки, Петровна! — улыбаясь, приветственно развёл в стороны руки Сережнёв. — Какими судьбами?

Невысокая плотная женщина с короткой мужской стрижкой седых волос, в синих потёртых джинсах, видавших виды кроссовках и простой серой футболке остановилась посреди кабинета и сложила руки на мощной груди.

— Смотрю, неплохо ты тут устроился, Даня.

— Да ты садись, Петровна! — указал на кресло