Королевская кровь-14. Часть 2 - Ирина Владимировна Котова

И все они склонились, кланяясь изумленному Чету, который застыл, оглядывая их всех. И выпрямились.

— Ты бился рядом с нами, — сказал Красный, и голос его сейчас звучал не с весельем, а грозно, как боевой горн.

— Ты бился равным нам, — продолжила богиня.

— Ты шел рядом со мной к вратам, — прозвучал леденящий голос Вечного Ворона.

— Ты спас Туру, — прорычал Хозяин Лесов, чьи черты в стихийном зрении менялись то на человеческие, то на медвежьи, — и ты получишь награду.

— Мы не можем вернуть тебе зрение, любимый сын мой, — ласково сказала Синяя, и неуловимо быстро оказалась рядом с ним, — ты знаешь, что это та плата, которую нельзя вернуть.

— Знаю, матушка, — ответил он смиренно.

Она обняла его, погладила его по голове, и он прикрыл глаза — так по-матерински ощущалась эта ласка.

— Но у нас долг перед тобой, — продолжила она, отступая. — И мы дадим тебе дары. Мой дар — ты сможешь видеть глазами птиц и управлять ими, мой брат по оружию. И видеть то, что видят птицы — магнитные поля нашей Туры. Как птицы ориентируются по ним, так и ты сможешь.

И она коснулась губами его лба — и его прошила сладостная волна родственной стихии. А богиня, улыбаясь, отступила.

— Я даю тебе дар во много раз четче видеть стихию земли, — проговорил Хозяин Лесов, тоже оказавшись перед ним. — Все живое напоено ею, и пусть не заменит это полноценно тебе зрение, но сможешь ты летать, не боясь во что-то врезаться или переломать лапы при приземлении.

— Благодарю, — тихо сказал Четери, когда ладонь Бера опустилась ему на голову и на миг ударил в нос запах мхов и свежей земли. И тут же заметил дракон, насколько различимей стало все вокруг — и стены дома, и камни, и каждая травинка и песчинка теперь выделялись на фоне других стихий, сдержанно сияя разными оттенками зеленого. Где побольше стихии земли, как в стенах — потемнее, где поменьше, как в траве — посветлее.

Бер тоже обнял его — и вернулся к своим братьям и сестре.

— Мой дар — менталистский, — мелодично прозвучал голос Янтарного Тигра, и на лоб Четери опустилась легкая прохладная рука. — Ты печалился, что не сможешь видеть, как двигаются мышцы твоих учеников. Даю тебе дар сознанием входить в тело других людей и ощущать их тело, как ощущаешь свое.

— Спасибо, Отец Разума, — склонил голову Четери. И Желтый тоже обнял его как брата.

— Мой дар я тебе уже дал, — сказал Ворон и усмехнулся. — Будешь ты жить долго, брат мой по оружию. Успеешь состариться со своей женщиной. И дел у тебя будет много. А как умрешь, сможешь выбрать, что делать дальше. Твоя душа уже не требует очищения перерождением. Ты первый из всех смертных Туры, кто этого достиг. А уж мой брат-Инлий наградит тебя после своего возвращения.

— А дела тебе и после смерти найдутся, — громыхнул Красный и вновь шагнул к Четери. — Но для начала должен я сдержать свое слово и повиниться перед тобой. Ты прости меня за то, что я тебе больно сделал. Нет никого из смертных, кого я любил бы и уважал больше тебя, Четери, и нет никого, кому я, мы все были бы больше должны. Вызывать тебя на бой было несправедливым. Но, сам знаешь, иногда неправильно сросшееся только через слом выправить можно.

— Уже простил, Мастер, — искренне ответил Четери. Душе и телу было легко и сладостно. — И еще раз спасибо тебе. Печаль все еще во мне, но она не владеет мною.

— Ты и не станешь точно таким же, как был, — отозвался Воин, — потому что невозможно пройти такой путь, какой прошел ты, и не измениться. Все меняются, даже боги. Но я счастлив, что ты вспомнил себя и понял, что ограничения тела — это не ограничения духа. Но не только то, что ты ожил, радует сердце мое, — тепло продолжил Красный. — Века и тысячелетия я ждал того Мастера, кто замкнет круг и превзойдет меня. И ты сделал это, мой брат по оружию. Ты победил того, кого я не смог победить. Его звали Нерва и он был достойным противником и великим воином. Я бы сделал из его черепа чашу для вина, если бы победил его тогда, когда создавал Рудлог, и отдавал бы ему в день его смерти почести.

— Да, он был превосходен, — проговорил Четери и склонил голову, вновь ощущая эхо того упоения, которое испытал в тот день. И улыбнулся.

— Он, умирая, велел передать тебе его оружие, — и в руке Красного появился тот самый круглый меч, так восхищавший дракона. — И его умение. Так что не обессудь, буду приходить к тебе и учить тебя. Некогда будет тебе унывать, мой брат.

Чет усмехнулся, принимая меч. Любовно погладил его, примерил к руке, вспомнил своего грозного противника и мысленно поблагодарил его за честь.

— Мой дар тебе — будешь ты видеть тепло и холод, мой брат, — тем временем говорил Красный. — И в живом и в неживом. Это тебе и в бою, и в обучении поможет.

И он тоже коснулся лба Чета ладонью — и добавилось цветов вокруг. Увидел Четери как чуть красноватым отливают темно-зеленые стены дома и льдисто-голубоватым — лазурь воды в озере. Как текут по деревьям вверх холодные соки, а над землей — теплые красноватые потоки.

— Спасибо, Великий, — сказал Четери легко. — Вам всем спасибо. И без даров я бы теперь справился, но с ними легче будет.

— Потому и наградили сейчас, потому что сейчас ты бы и без них справился, — ответила ему богиня, и он опять улыбнулся ей как ребенок, не мог он не улыбаться, ощущая ту материнскую любовь, что текла от ней к нему.

— Привыкай, тренируй, учись, — проговорил Вечный Воин. — Потому что будет через семь лет тебе работа.

— Какая? — спросил Чет то, что ожидалось от него.

Воин взял его за руку — и внезапно и все боги вокруг, и сам Четери вновь превратились в гигантов, а Тура раскинулась перед ними, будто она была плоской, от края до края. И светились на