Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов

— Чисто! — прошептал Буслаев.

Ловец кивнул и дал знак остальным. Немцы не ожидали удара с тыла. Десантники бросились вперед, метая гранаты. И эти «подарки» рвались возле пушек, убивая немецких артиллеристов.

Саперы Старостина атаковали минометную батарею. Минометчики тоже не готовились к тому, что их будут неожиданно атаковать со спины, и были перебиты плотным огнем из автоматов ППШ.

Но немцы не сдавались. Из блиндажа выбежали еще пятеро солдат и открыли огонь из автоматов и карабинов. Ловец стрелял из «Светки» быстро и точно, убив двоих. Трое остальных бросились бежать, но были настигнуты точными выстрелами десантников.

— Пушки наши! — крикнул сержант Самойлов.

Ловец подбежал к «Ахт-Ахт». Орудия оказались целы. И в этот момент на дороге начался танковый бой. Тогда попаданец повернулся к Старостину и спросил:

— Можешь развернуть эти зенитки против немцев?

Старостин осмотрел немецкие пушки и кивнул:

— Могу, товарищ майор. Мои саперы справятся. Только организуйте нам охранение. А то вон оттуда, с юга, немцы цепью идут.

Ловец посмотрел на своих десантников. Их осталось слишком мало. Но он все еще мог надеяться на этих бойцов, потому сказал:

— Наводите пушки на немецкие танки. А мы прикроем батарею.

И они заняли позиции на холме, отбитые у немцев. Старостин распределил своих саперов: кому наводить орудия, кому заряжать. И дело пошло. Уже через несколько минут трофейные «Ахт-Ахт» вовсю били по немецким танкам, которые вели бой с танкистами Митрохина на дороге.

Первый снаряд угодил в «тройку». Танк вспыхнул. Второй снаряд подбил самоходку. Третий — и еще одна «тройка» лишилась башни. Немцы не ожидали, что их собственные пушки начнут стрелять по ним с тыла. И они запаниковали.

— Отлично! — кричал Старостин, подбадривая своих саперов, сделавшихся артиллеристами. — Так их! Бей фашистов!

Ловец смотрел, как горят немецкие танки. Но он понимал: это только начало. Немцы скоро попрут сильнее. Но, он также знал: пока эти пушки стреляют, они могут спасти жизни многих танкистов из бригады Митрохина. Как только немцы поняли, что орудия на придорожном холме захвачены, они начали бить в сторону батареи танковыми снарядами. И Ловец видел, как его люди погибают под градом осколков один за другим. И он не мог никого из них спасти. Он мог только стрелять. И надеяться, что эти жертвы не будут напрасными.

* * *

Немцы опомнились и начали контратаку со стороны противоположного холмика, находившегося по другую сторону от дороги. Оттуда из леса вышли еще семь танков и две самоходки. Они открыли огонь по позициям Ловца. Снаряды рвались рядом, убивая десантников у пушек. Первый расчет был уничтожен. Второй — ранен. Третий — продолжал стрелять. Но тут до батареи добралась немецкая пехота, начав подниматься длинной цепью по склону.

— Товарищ майор! — крикнул сержант Самойлов. — Нас слишком мало! Мы не удержим высоту!

Ловец посмотрел на него. Он знал: Самойлов прав. Их слишком мало. И они не удержат. Но он также знал: если они отступят — танки Митрохина не прорвутся. И он приказал:

— Держаться! До последнего патрона!

И они держались. Стреляли. Умирали. Но стреляли до конца.

И тогда к холму наконец-то подошли танки Митрохина. Уцелевший «КВ» вышел из-за поворота и открыл огонь по немецким танкам. За ним подоспели тридцатьчетверки. В бою на коротких дистанциях три немецких танка и обе самоходки сразу сгорели, остальные не выдержали и отступили. А немецкие пехотинцы бросились в рассыпную под пулеметным огнем советских танкистов. И вскоре бой закончился.

Ловец смотрел на своих десантников. Из двенадцати осталось в живых только трое. Буслаев, раненый в левое плечо, Самойлов с кровоточащей правой бровью, рассеченной мелким осколком, и радист Гринько, который отсиделся позади в ложбинке и не пострадал. Остальные — погибли. И у саперов Старостина дела обстояли не лучше — в живых осталось всего пятеро. Сам Старостин был ранен осколком в левую ногу, но продолжал командовать.

Ловца не зацепило, но он не радовался удаче. Он снова чувствовал пустоту внутри. Он потерял за этот день слишком много людей. И он не смог их спасти. Они ушли навсегда. Они словно бы взяли смерть на себя, чтобы он, попаданец, мог продолжать жить и воевать. Наверное, в этом было что-то мистическое. Но Ловец не думал о мистике. Он думал о том, что у каждого из этих парней, которые погибли возле злополучных немецких зениток, поставленных на прямую наводку, остались где-то родители, жены, дети… И теперь они не дождутся этих парней с войны…

— Товарищ майор, — сказал тихо Самойлов. — Мы сделали все, что могли.

Ловец кивнул. Он поднял бинокль и посмотрел на дорогу. По ней шли дальше танки Митрохина, миновав немецкую засаду, они прорывались дальше к Зубцову. И он знал: впереди — еще много боев. Впереди — еще много смертей. Но он не собирался сдаваться.

— Гринько! — позвал он радиста. — Дай связь с комбригом.

* * *

На правом фланге завязался еще один бой. Танки старшего лейтенанта Акулова, — девять «Т-34», — стояли в засадах на противоположном берегу реки Черной, где был взорван мост. Немцы пытались навести переправу. Они вывели к разрушенному мосту пять танков и четыре самоходки, и еще из гаубиц лупили из глубины, стараясь прикрыть огнем своих саперов.

Акулов докладывал комбригу по радио:

— Товарищ полковник, немцы пытаются переправиться! У них пять танков и четыре самоходки прикрывают переправу. А еще и артиллерия! Мы ведем бой, но долго не продержимся!

Митрохин знал: если немцы все-таки переправятся — они ударят во фланг его бригаде. Он приказал:

— Держитесь, Акулов! Я пришлю подкрепление!

Но подкрепления не было. Все танки бригады находились в бою. И тогда Митрохин принял решение:

— Передайте Акулову: пусть отходит на вторую позицию и действует из леса танковыми засадами.

Акулов отступил, потеряв два танка, но отстреливаясь. Немцы не стали его преследовать — они были заняты переправой. Но переправиться никак не удавалось. Как только саперы пытались навести мост, так сразу снова появлялись из леса советские танки и своим огнем разрушали все сделанное. И немцы не добились успеха, застряв надолго на этом направлении.

* * *

Но бой на основном направлении продолжался. Танки Митрохина прорывались через немецкую засаду, но несли потери. Еще два «Т-34»