Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов

— Товарищ майор, — прошептал раненый Буслаев. — Немцев слишком много. Мы не сможем их всех убрать.

Ловец кивнул. Он сам это понимал. Он знал, что так будет еще до того, как увидел позиции. Немцы ко всему подходили основательно. Особенно к организации засад против советских танков. Но он также знал: если он не уберет пушки, танки Митрохина сгорят на подъеме. И тогда конец развитию успеха. Все, что сделали его бойцы, те, кто погиб на болоте и уже здесь, в окрестностях Алексино, — неужели это будет зря? И попаданец не собирался допускать такого исхода.

Он посмотрел на часы. Митрохин должен был уже начать движение. Значит, самое время. Но, они условились, что будет красная ракета, а ее все не было. Видно, какая-то заминка. Ловец понимал, что, если не начнет атаку сейчас, — танки бригады пойдут под огонь немецких зениток. И он приказал радисту:

— Гринько, дай связь с комбригом!

Оказалось, что выдвижение танков задержалось из-за внезапной поломки второй машины. И тяжелый «КВ», двигатель которого заглох и больше не заводился, пришлось оттаскивать тросом на обочину и устанавливать в качестве неподвижной огневой точки, прикрывающей подход к Алексино.

— Старостин, — обратился Ловец к командиру саперов после разговора по рации с комбригом. — Красной ракеты не будет. Выдвигаемся прямо сейчас. Твои бойцы прикрывают нам спины. Мои снайперы выбьют пулеметчиков. Остальные закидывают гранатами артиллеристов. Твои бойцы в это время атакуют минометчиков. Потом все вместе постараемся захватить пушки. Если удержать их не удастся, то заминируете орудия, чтобы немцы не смогли использовать. Если придется отступать — взорвете. Прямо там. Понял? Вопросов нет?

Младший лейтенант кивнул. Его лицо было бледным, но решительным.

— Тогда вперед! — приказал Ловец.

Полина стояла у входа в свой медицинский изолятор, оборудованный в обыкновенной землянке, и смотрела, как через гати устремляется все больше войск. Танки, грузовики, телеги, маршевые колонны — они шли и шли бесконечным потоком. Она видела, как танки идут по болоту, как за ними следуют грузовики с пехотой, как артиллеристы тащат пушки. Она видела, как бойцы идут пешком, с винтовками на плечах, с усталыми лицами. Она видела, как они идут в сторону фронта, чтобы потом рвануть на Зубцов. И где-то там воевал ее любимый Коля.

Она прослезилась, потом вытерла слезинки рукавом, повернулась и пошла в изолятор. Там лежали уже пятнадцать человек. Нары, заполненные больными, стояли в три яруса. Эпидемия гриппа распространялась слишком быстро. И она не могла ее остановить. Она могла только лечить. И надеяться, что ее лечение поможет.

— Поля, — сказала Валя, встретив ее у входа. — У нас еще двое новых. Только что поступили с высокой температурой.

Полина кивнула. Она знала: если не остановить эпидемию, то через неделю заболеют еще больше бойцов. А через две больных может быть уже сотни. И тогда умрут многие. Не от немецких пуль, а от болезни: от осложнений, от пневмонии.

Она подошла к больным. Раздала им аспирин. Дала горячее питье. Положила на лбы компрессы. И молилась. Хотя не верила в Бога. Но молилась. Чтобы они выжили. Чтобы эпидемия пошла на спад.

* * *

Танки Митрохина продолжали движение по раскисшей грунтовке. Возглавлял колонну командирский «КВ», за ним — еще три таких же тяжелых танка, потом шли друг за другом «Т-34». Но произошло непредвиденное. Внезапно двигатель второй машины заглох и больше не хотел заводиться. Тяжелый танк, как назло, встал в узком месте между глубоких канав, загородив проезд всем остальным боевым машинам. Да и командирский танк оказался отрезан от остальных своих танков, находясь впереди неисправного. А немцы, как докладывала разведка майора Салова, двинули свои танки навстречу и уже, наверное, подходили к ближайшему повороту.

— Ну вот, теперь мы будем как на ладони у немцев, ни маневрировать, ни отступить, — посетовал наводчик командирского танка, младший лейтенант Дмитрий Уфимцев.

Тут Митрохин понял всю опасность своего положения. Он осознал, что переоценил свои силы, что, если его командирский «КВ» подорвется на мине или попадет под огонь «Ахт-Ахт», — это будет начало конца для всей танковой бригады. Он не должен был проявлять кавалерийский наскок по старой привычке, не должен был идти впереди. Он должен был командовать. Он должен был видеть всю картину боя. А вместо этого оказался в уязвимом положении на узкой дороге!

Полковник не боялся погибнуть. Но он опасался, что из-за его необдуманного кавалерийского натиска может погибнуть вся бригада. Пока заглохший танк оттаскивали тросами в сторону, Митрохин приглядел небольшой холмик за окраиной Алексино. И он приказал развернуть там свой командный пункт.

— Первый батальон, вперед! — крикнул он в микрофон рации. — Второй и третий — ударить навстречу немецким танкам! Которые идут от Тереково и от Болотово.

Командиры доложили о готовности. Танки пошли навстречу вражеским.

* * *

Первый бой начался через десять минут. Немецкие танки — восемь «троек», ехавших по дороге к Алексино, выскочили навстречу. А вместе с ними выползли и четыре самоходки, затаившихся в лесу, не замеченных разведчиками. И все они открыли огонь.

Снаряды ударили по головным танкам первого батальона бригады Митрохина. «КВ» Уфимцева дернулся от попадания, но лобовая броня выдержала. Бронебойная болванка отрикошетила. Уфимцев вытер кровь, выступившую из носа, и дал ответный залп из 76-мм орудия. Передняя немецкая «тройка» вспыхнула.

— Есть! — крикнул Уфимцев по рации, не слыша своего голоса от контузии. — Одну подбил!

Но остальные немецкие танки и самоходки продолжали стрелять. «КВ» загорелся. Экипаж успел выскочить, но танк был потерян. Потом снаряды попали в следующий «КВ».

— Товарищ полковник! — крикнул Комаров. — Немцы подбили уже второй «КВ»!

Митрохин сжал челюсти. Он знал: это только начало. Немцы будут бить по головным танкам, чтобы остановить колонну. Он приказал:

— Поставить дымовую завесу!

Танки пошли вперед сквозь дым. Немецкие снаряды свистели над броней, ударяли в гусеницы, в башни. Еще три «Т-34» загорелись, а еще два — потеряли ход. Но остальные продолжали атаковать. Они стреляли с коротких остановок, разворачивая башни, наводя орудия на цели. Две немецких самоходки и три танка горели, один «панцер-три» остался без правой гусеницы. Остальные отступали, пятились задним ходом, отстреливаясь. Немецким танкистам сказали: русские идут в прорыв, и они должны их срочно остановить. Но они видели, что преимущество все-таки на стороне русских.

* * *