Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

— Красиво, — сказал Фома. — И совершенно бесполезно, Александр.

Я пожал плечами, развернулся и двинулся обратно. Прямо сейчас встреча с людьми была скорее нежеланной. Вирр встретил меня на середине пути — видимо, не захотел больше ждать. Но, так как делать у столба раскаленного пара было нечего, ему пришлось тут же развернуться, и мы двинулись к его стае.

Скальники взяли нас на переходе, на голой перемычке между двумя разломами. Спрятаться там было негде. Стая была чужая, штук тридцать, и на две трети на среднем Камне, треть — на старшем.

Первая волна прошла по нам обоим. Троих я срубил на подлете, еще двоих Вирр снял в прыжке. Шестой достал. Коготь лег мне на правое плечо, где больше не было наплечника, и проехал по поддоспешнику до локтя. Кожу он задел вскользь, но кислота с когтя обожгла сильнее пореза. Седьмой сбил меня с ног крылом в бок.

Вирр встал надо мной, пока я поднимался, и принял на спину еще двоих. Сбросить их он не мог, только замедлил пламенем. Я снял обоих своим огнем, но на шкуре у него остались четыре дымящиеся борозды.

Вторую волну они выстроили над тучей. Сам я отбился бы от них и секирой. Но половина стаи шла на хребет и загривок Вирра, куда он не дотягивался зубами. Рубить их по одному значило отдать им его спину.

Сначала я положил в тучу взрыв — туда, где стая была гуще. Скальники разошлись и сомкнулись.

Тогда я вспомнил шип Демона. Скальник держится в воздухе на Духе, на тонкой подушке под крыльями, а сами крылья такую тушу не вынесут. А Дух под Единым по идее должен был гаснуть еще хуже, чем под Эфиром. Оставалось придумать, как достать до всех подушек сразу.

Лезвие тут не годилось. Я поднял Крушитель над головой, взял из искры сразу пару порций и отпустил Единый с месяца во все стороны широкой и тонкой пленкой, насколько сумел растянуть.

Получилось не ахти. Пленка рвалась и шла пятнами прорех. Но они вошли в нее на всем ходу, и этого оказалось достаточно.

Подушки Духа под крыльями погасли. Скальники посыпались, не успев даже закричать. Поддержку Духа они восстановили бы быстро, но времени на это уже не оставалось: скорость и гравитация сыграли свою роль. Тех, что не разбились, мы с Вирром добили.

— Прием интересный, — сказал Фома, когда все было кончено. — Но тонко управлять энергией ты не умеешь совсем, Александр, и с этим надо что-то делать.

И неожиданно это были не просто слова.

С этого дня Фома учил меня, когда я отдыхал между охотами. Сам он не садился. Висел в воздухе на уровне моих глаз, и вещал.

— Тебе дан такой поразительный Дар, а ты его не используешь.

— О чем ты?

— Твое духовное зрение. Оно ведь способно куда на большее, чем просто видеть энергию, для этого у тебя и восприятие есть.

— Не понимаю.

— Не хочешь понимать, Александр. Это другое, и это куда больший грех, — он наставительно поднял палец. — Это не мои силы, и я их не контролирую, но даже так могу осознать их потенциал, так что у тебя нет и не может быть никаких отговорок.

— Хорошо, объясни мне.

— Скажи, равномерно ли распределение энергии в материи? Ты ведь ходил в академию, хотя и прогуливал весь второй курс.

— Нет, не равномерно, — с некоторым раздражением ответил я.

— Как проявляется эта неравномерность?

— В спокойном состоянии более плотные и менее плотные участки хаотично перемешаны и постоянно перетекают одни в другие за счет мельчайших флуктуаций, — я почти дословно цитировал учебник. — Однако при напряжениях Духа плотные участки упорядочиваются в более крупные кластеры, размер которых находится в прямой зависимости от скорости движения Духа и в обратной корневой от объема Духа. Между крупными кластерами плотного Духа формируются зоны разреженной энергии, где плотность Духа чем меньше, чем больше кластеры… — Я замолчал на полуслове.

— А-а-а! — Фома зааплодировал. — И пятерку получает самый догадливый студент! Впрочем, ему повезло: несложно быть самым догадливым, когда ты единственный.

Я хмыкнул. Хорошая шутка. Но в главном он был прав. В любой магии, неважно, были ли это щиты или огненные шары, Дух двигался стремительно, даже если сама магия была неподвижна. Это доказано давным-давно. И между кластерами плотного Духа не могли не формироваться тонкие линии ослабленной энергии, похожие на вспышки молнии в ночном небе.

В теории, если ударить именно в линию ослабленной энергии, можно разорвать магию с несравнимо меньшим усилием, чем обычно. Однако чем плотнее Дух, тем быстрее его движение и тем стремительнее флуктуации кластеров, а значит, и слабых линий между ними.

На уровне Сферы они должны двигаться внутри магии на скоростях в десятки метров в секунду. Случайно попасть по такой достаточно точно — шанс один на миллион. А бить по ним намеренно считается совершенно невозможным, потому что невозможно увидеть их восприятием на таких скоростях: все просто сливается в единый фон Духа.

Но мой Дар, духовное зрение, к тому же усиленное Оком… Фома, пожалуй, преувеличивал, говоря, что я прямо-таки не использую Дар, но если бы у меня получилось научиться видеть слабые линии Духа и точно бить в них…

— С чего хочешь начать меня учить? — спросил я.

— Вон камень, — указал он на случайный большой валун. Серый, с меня ростом, в белых прожилках. — Влей в него немного Духа и постарайся увидеть линии слабости. Попробуй активировать Дар, используя Единый. Может быть, это тоже на что-то повлияет.

Я хмыкнул.

— Никогда бы не подумал, что Глава Черной Кости будет меня тренировать.

Фома неожиданно ничего не ответил. Я обернулся — он смотрел на меня очень странно.

— Я не Глава Черной Кости, Александр.

— Не понял?

— Ну как… Частично — да. Но именно Главой Черной Кости я не был ни одного дня. Память его во мне есть, кусками. И им я действительно являюсь где-то на половину.

— А на вторую кем?

— Тобой, — хмыкнул он. — Наполовину я и есть ты. Когда вас с ним на секунду замкнуло, его память легла на то, что там уже было. На тебя.

— На острове я честно считал себя им. Потом заметил, что смеюсь над тем же, над чем ты, и злюсь на то же. А его смерти я не помню вовсе. Помню, как ты его