Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Обогнал Демона по воздуху и спустился шагах в ста перед Вирром. Встал не на плиту, а на ступень в метре над ней.

Шипы полезли сразу. Я переходил со ступени на ступень, и шипы вставали там, где я был шаг назад. Четыре я срубил. Пятый распорол мне голенище. Плита вокруг меня очень быстро превратилась в частокол.

Потом он сменил прием. Плита перед ним встала гребнем в пять моих ростов и пошла на меня. Гребень я перепрыгнул, но он прошел дальше в сторону Вирра.

Бить надо было сейчас, и в качестве цели я выбрал ногу. Да, нога отрастет. Но пока она отрастает, он будет занят ей, и все это время Вирр будет оставаться целым.

Третью порцию я отдал в обух, четвертую — в лезвие в момент удара. Нога вполне успешно разлетелась. Куски с мою голову секли по доспеху, а Демон осел на этот угол, качнулся, завалился набок и зарылся клином головы в плиту.

Потом камень действительно потек вверх. Плита под обрубком вспучилась, поднялась столбом, и столб этот сросся с телом. Нога вернулась, чуть светлее прежней. Выиграл я на ней очень мало.

Его удар я видел. Средняя нога пошла сбоку, низко, над самой плитой. Руки после удара еще не отошли, и Дух был в хаосе, тело вообще слушалось плохо, и сойти со ступени я не успевал. Так что поставил щит и подставил древко. Щит лопнул. Древко выдержало, а я — нет.

Удар пришелся в грудь. Нагрудник Соколовых треснул наискось, от плеча до пояса. Меня сняло со ступени. Летел я долго, хотя и тормозил себя в воздухе как мог, и упал на спину в пяти шагах от Вирра, так что даже увидел, как ходит его бок.

Вдохнуть не получалось. Я глядел в тучи и перебирал, что сломано. Ребра слева, два или три. Ключица цела. Крушитель был в руке — пальцы его не выпустили. Вирр рядом дышал часто и мелко. Глаза у него были открыты, но меня он не видел.

Встать не успел. Плита подо мной вздрогнула, и боль в левом бедре пришла раньше, чем я понял, что случилось. Шип вышел из камня, прошел набедренник, мясо, снова набедренник и только тогда остановился. Толщиной он был в мое запястье.

Меня пригвоздило к плите.

Я дернулся, и все вокруг побелело от боли. Шип держал бедро плотно, а вокруг него уже нарастал второй слой камня и обнимал ногу. Демон подходил. Плита подбрасывала меня на каждом его шаге, и каждый шаг отдавался в бедре.

Он встал надо мной. Передняя нога, отросшая, светлая, пошла вверх. Поднимал он ее медленно — видимо, слушалась пока хуже прежних. Снизу она закрывала половину туч. Подошва плоская, в выбоинах, шириной с телегу.

Щита у меня не было. Духа на щит не было тоже. В искре оставалась одна порция Единого и где-то половина, накопленная за время боя. Крушитель из этого положения доставал до его ноги разве что плашмя.

Но почему-то это не казалось даже вполовину так же опасно, как со Змеем.

Мой Дух сгорал об Дюй так же, как раньше сгорал об Эфир Сфер. Но Единый должен быть выше, чем Эфир и Дюй. Я хоть и использовал его, но до сих пор, из-за того что мне приходилось контролировать Единый собственным Духом, общее качество энергии было лишь на уровне Эфира.

Теперь мне не нужны костыли: я мог использовать чистый Единый. И по идее это вражеская энергия теперь должна была гореть при контакте с моей.

Шип в бедре, наполненный силой Демона, был живым, налитым той же тяжестью, и жила от него тянулась сквозь плиту прямо к шести ногам. Я бросил Крушитель, взялся за шип обеими ладонями и отпустил в него Единый.

Тяжесть в шипе погасла. Там, куда доходил Единый, ее просто не становилось, и живой камень под моими ладонями делался обыкновенным — серым и холодным.

Гасло быстро. Духовным зрением я видел, как темное пятно ушло от шипа в плиту и побежало по жиле к Демону. От моего бедра к его ноге. От ноги вверх, в тело.

Демон это почуял. По жиле навстречу пятну пошла новая тяжесть, втрое гуще прежней, и я ждал, что она меня сомнет. Но та дошла до края пятна и погасла там же. Он гнал еще и еще, но вся энергия пропадала на том же месте. Единый при этом тоже тратился, но, так как я сжал его в острие, а Демон давил огромной массой, как привык, мои расходы были совсем небольшими.

Нога надо мной остановилась.

Она уже шла вниз. До меня ей оставалось меньше метра, и я видел каждую щербину на подошве. Но она не двигалась.

Он застыл весь: от клина до последней пластины, с одной ногой в воздухе. Двигать камень ему стало нечем. Жилы под пластинами погасли до груди. Светился один Камень, и свет его дергался. Стало так тихо, что я услышал, как в разломе булькает лава.

Но, хотя мои траты были заметно меньше его, это не значило, что Единый не уходил вовсе. Вторая порция из двух, вернее, та половинка, что успела накопиться, только что была «откупорена». Досчитать успею, наверное, до сорока.

Верхушку шипа я обломил кулаком над самым бедром. Камень хрустнул. Второй слой, обнимавший ногу, осыпался от одного движения. Ногу со штыря я снял рывком и заплатил за это криком, которого не собирался стыдиться.

Ладони от шипа пришлось отнять, но Единый я лил теперь прямо в плиту, через подошву, через Корень, в жилу его Дюй, и это была не такая большая разница. Я подобрал Крушитель, поставил ступень под правую и прыжками пошел вверх, к спине Демона, продолжая подавать Единый через установившийся канал. Кровь с бедра капала на плиту.

Третья пластина была светлее соседних, так как он ее недавно зарастил. Я ударил в нее обухом без Единого, и она раскололась с первого раза. Обломки съезжали по его хребту и падали на плиту под нами.

И хотя снаружи пластины были непробиваемыми, изнутри, где была «плоть» этого странного Демона, все оказалось куда мягче. Он все-таки не был полностью каменным. Резко отозвав Единый, которого оставалась самая кроха, из противостояния с Дюй внутри каменного тела, я вложил его и весь Дух, какой мог собрать, в последний удар, вонзив Крушитель вертикально вниз в мягкую плоть и рассчитав угол так, чтобы ударная волна