Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Ты срочно нужен отцу Жозефу, — передал мой друг и полюбопытствовал: — Зачем он вызывает тебя?

— Выполняю для него мелкие поручения, — с видом кающегося грешника сознался я.

— Так и подумал, что это ты похлопотал за меня перед кардиналом! — радостно сделал он вывод. — Тесть тоже говорил, что без тебя не обошлось!

Предполагаю, что Этьен де Плаке не додумался бы без подсказки Пьера Эспозито.

На следующее утро мы вдвоем отправились в путь. Французская армия под командованием короля Людовика Тринадцатого и первого министра Армана дю Плесси осаждала Приву. На второй день мы узнали, что город захвачен, разграблен и сожжен. Армия пошла к Алесу, чтобы уничтожить цепочку гугенотских крепостей, протянувшихся от Нима и Юзеса на востоке до Кастра и Монтобана на западе. Поскакали туда. У меня было два коня, а у друга один, поэтому на запасного пересаживались по очереди и за день преодолевали километров шестьдесят.

Алес — небольшая звездная крепость на невысокой горе возле реки Гардон, правого притока Роны. Мы добрались до нее, когда шли переговоры о сдаче. Лидер гугенотов Анри де Роган сбежал ночью, и солдаты гарнизона тоже решили пожить еще. Мы с Этьеном де Плаке отправились в деревню Мазак, которая находилась в четырех лье от города, где, как нам сказали, были резиденции короля Людовика Тринадцатого и его первого министра. Рядом с ней начинается большой и густой лес. Король — заядлый охотник. До обеда занимается управлением страной, а после обеда пропадает в лесу.

Красный герцог расположился в самом большом каменном доме в Мазаке. Король жил в соседнем поменьше. В этом плане он скромняга. Не любит толпу, предпочитает уединение. Дома рядом занимали их свиты и охраны. У королевских мушкетеров наконец-то появились голубые казаки, в которых их будут показывать в фильмах. Мы остановились во дворе одноэтажного дома, где обитали гвардейцы кардинала. Заходить внутрь я не стал. Там и без меня хватало народа, включая многодетную семью хозяина. Этьен де Плаке отправился с докладом к Серому кардиналу.

Взяв на сеновале большую охапку свежего сена, я часть кинул на землю у деревянной стены, а остальное разделил напополам между своими лошадьми, стоявшими у коновязи. Солнце уже садилось, но было еще жарко. Я разделся до пояса, разулся и сел в тени у стены, прислонившись к ней спиной. Теплые доски были шершавыми, поэтому старался не елозить, чтобы не загнать занозу. Тело, втянувшееся в многодневную быструю езду верхом, расслабилось. Из него словно бы вытекала тяжесть, накопленная с утра. Я почти задремал, когда учуял ядреный запах немытого монаха-капуцина с гноящейся раной на затылке.

— Присаживайся, отец Жозеф, а то я устал с дороги, — предложил ему, не открывая глаза.

Он опустился рядом, прислонившись спиной к доскам стены сеновала, из-за чего те легонько скрипнули, и произнес с легкой горечью:

— А мне говорили, что хожу бесшумно!

— Если сравнивать тебя с марширующим солдатом, то они правы, — поддел я.

— Думаю, не только с ним, — как бы шутливо возразил он.

Я не стал давить на больную мозоль, спросил:

— Кого и где надо убрать?

— Пока никого, — ответил он. — Надо отвезти в Монтобан большую сумму денег. Тебе в помощь выделят отряд жандармов.

— О какой сумме идет речь и в каких монетах? — задал я уточняющий вопрос.

— Сто тысяч ливров золотыми дублонами, — ответил он.

Дублон — это название двойного золотого пистоля, который равен двадцати ливрам. Сто тысяч ливров в таких монетах весят около шестидесяти пяти килограмм, но места будут занимать мало.

— Осел, нагруженный золотом, возьмет неприступную крепость, — процитировал я Филиппа Македонского на древнегреческом языке.

— Ты не перестаешь удивлять меня! — воскликнул Серый кардинал. — С такой ученостью надо было пойти по церковной линии. Годам к сорока был бы кардиналом.

Не стал говорить ему, что мошенничество — это не моё. Я, конечно, могу обмануть для пользы дела или из спортивного интереса, но, чтобы заниматься этим всю жизнь, надо иметь очень гибкий позвоночник и не иметь ни капли совести, а мне при рождении что-то там накапало.

— Отряд привлечет внимание. Пусть проводят меня завтра утром до моста на ту сторону реки. Дальше поеду один. Монеты разложите поровну в два кожаных мешка и опечатайте. Повезу их в переметной суме, — сказал я.

— Как тебе удобней, — тут же согласился отец Жозеф.

— Кому доставить деньги? — спросил я.

— Изабель де Буль. Она вдова. Летом обычно в фамильном замке неподалеку от Монтобана по дороге на Кассад, но есть и большой дом в городе. Если она там, тебе придется незаметно проникнуть в Монтобан или известить ее, чтобы встретилась с тобой в замке, — рассказал он.

— Хотел бы я знать, что заставило такую красивую и богатую женщину участвовать в заговорах! — насмешливо произнес я.

Монах-капуцин посмотрел на меня удивленно, а потом вспомнил:

— Ах, да, это якобы из-за нее ты дрался на дуэли с графом дю Флё! — и добавил иронично: — Ты произвел на нее впечатление. Больше половины ее письма было о тебе.

— Не завидуй! — отшутился я.

— Мне не ведомо это чувство, как и любовь к женщине, — серьезно произнес отец Жозеф.

Нашел, чем хвастаться.

19

Мне говорили, что от Монтобана до Привы около ста лье (триста двадцать пять километров). От Алеса должно быть ближе. Большая часть пути проходит по гористой местности. Дороги извиваются, набирая лишние лье. Я скакал днем, ночуя в лесу. Если остановиться на постоялом дворе или в таверне, слуги кинутся помогать расседлать лошадей и отнести багаж в комнату. Переметные сумы весом по тридцать с лишним килограмм подскажут им, какой груз я везу. Могут попытаться удавить или зарезать ночью. В этом плане в лесу летом спокойнее. Да и лошадям приятнее щипать зеленую траву на поляне, а не жевать сухой овес или сено. Наверняка в здешних краях есть бандиты, но на одинокого вооруженного всадника никто не покусился. Они не подозревают, какую сумму я везу. Многим этой суммы хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

Замок Буль находился не возле дороги Монтобан-Кассад, а сильно юго-восточнее на