Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Завтра поеду в Нуазьель, найму людей для строительства дома для нас, — сообщил я.

— А мы будем там жить⁈ — с сомнением произнесла она.

— В теплое время года. Детям нужен свежий воздух, а не вонючие улицы Парижа, — привел я аргумент, который не сильно подействовал на нее. Тогда я зашел с другой стороны: — Состоятельным людям пристало уезжать на лето в свою сеньорию.

— Тетя Ребекка никогда не ездила, пока не продали дом в Париже, — возразила жена.

— Я говорю о состоятельных людях, а не об этих голодранцах, — заявил я.

Мои слова оказались елеем для ушей Сюзанны, даже заулыбалась.

— Когда вернусь, начнем подыскивать здесь отель. Пора перебираться в дом получше и заводить больше слуг, — продолжил я услаждать ее уши. — Не знаешь, соседи Клода продали свой?

— Нет, — ответила она. — Скинули цену до сорока тысяч, но никак не найдут покупателя.

— Значит, он стоит дешевле, — сделал я вывод.

— И карету надо купить, — потребовала жена. — Мне надоело месить грязь на улицах!

— Будешь ездить на ней в соседний отель в гости к Дафне, — подсказал я.

— К Дафне, может, и не буду, а к Адель обязательно съезжу! Она напишет об этом Ребекке, и та сдохнет от зависти! — с предвкушением злорадного торжества заявила Сюзанна.

— Гаспар живет в сеньории? — поменял я тему разговора.

— Нет, снял квартиру рядом со своим бывшим домом. Каждый день ходит к сестре обедать и ужинать. Пытался и ко мне напроситься, когда тебя не было, но я сказала, что заказываю еду в трактире, — рассказала она. — Или надо было пригласить?

— Ты правильно сделала. Есть люди, которые приносят в дом беду. Гаспар де Бинош — один из них, — ответил я.

На самом деле это я принес в его дом беду, причем дважды, но он об этом не догадывается.

16

В селе Нуазьель меня не ждали так рано. Еще снег не везде растаял. В такую погоду начинать стройку глупо. Они не догадывались, что я приехал по другому поводу — омолодить старые виноградники. Предыдущие арендаторы знали, что скоро расстанутся с наделами, поэтому и не вкладывались, собирая все меньше и меньше винограда и получая под это послабление оброка. Я решил попробовать способ катавлак: рядом со старым кустом выкапывают яму или канаву глубиной сантиметров восемьдесят на почвах средней влажности, какие были у меня, в которую осторожно укладывают на дно старую, многолетнюю часть, засыпают, выпускаю наружу только один-два побега с тремя-четырьмя глазками. Делал «в одну линию» или «сам на себя», заодно выровняв ряды, заполнив пустоты. При таком способе лоза будет молодая, а корневая система старая, глубокая, не подверженная дождям, когда ягоды набирают много воды. Плодоносить начинает в первый год, но желательно удалить три четверти соцветий, чтобы силы ушли на рост корней и лозы. На второй год удаляют треть, а дальше, как обычно, в зависимости от сорта.

Нанятые мной крестьяне деревянными лопатами с железным острием вырыли канавы, уложили в них старые лозы, удалив боковые корни и выпустив на поверхность побеги, удобрили перегноем. Работа для них знакомая. При этом не забывали потешаться над чудачеством безмозглого шевалье. За его деньги сделаем всё, что пожелает. Точнее, получат не наличные, а вычет из оброка. К концу работы, увидев ровные ряды с побегами, кое-кто призадумался: так ли уж глуп шевалье де Нуазьель? Все хорошее красиво. Правда, не все красивое хорошо. Они уже знали, что я приехал из Рима, а там виноград начали выращивать, когда галлы бегали с дубинами по лесу. Вдобавок делаю я все уверенно, как человек опытный, многие мои указания совпадают с теми, что они и сами использовали.

После этого перешли к обрезке деревьев. Я объяснил и показал, как и что надо делать. Схватывали на лету. Сделали санитарную обрезку, проредили загущенные участки, «открыли» кроны. Срезы покрывали варом, приготовленным под моим руководством из смеси воска, скипидара, сосновой смолы и смальца. После чего стволы были высоко побелены густым раствором из гашеной извести, медного купороса, глины и столярного клея, затем окопаны и замульчированы соломой. Если при работе на виноградниках надо мной потешались за спиной, то в саду внимательно присматривались.

На виноградники, сады и поля привезли и разбросали, так сказать, почти фосфатные удобрения. Париж и окрестности находятся на осадочном бассейне, в котором много фосфатных конкреций и фосфатизированного мела — низкосортных руд оксида фосфора. Выход был и в моей сеньории в большом овраге. Их наковыряли, размололи и внесли в почву вместе с перегноем. Азот, фосфор и кальций — именно то, что надо растениям для роста. Я договорился, что поля, на которых в прошлом году вырастили яровой ячмень, вспашут и засеют горохом. Он поможет превратить фосфор в рудах в более удобные формы для других растений и заодно наполнит почву азотом.

Все это время я проживал вместе со слугой Бруно Шабролем у священника Ива Дидиона, четвертого сына парижского купца средней руки. Он окончил церковную школу и с помощью отцовских денег сумел получить сан и приход. Я побывал на проводимой им мессе, поспрашивал у крестьян. Мое мнение совпадало с их отзывами. Со своими обязанностями справлялся, а то, что служанка постоянно рожала детей, похожих на него, так все мы не без греха. Главное, что к чужим женам не приставал. Он внешне походил на кусок пластилина телесного цвета, из которого неумело слепили человечка, и внутренне был так же мягок. На нем ездили все, кого не успела отогнать служанка Югетт — крепкая деревенская девка, жесткая, волевая, жадная. Именно она занималась решением всех его финансовых, бытовых и всех прочих вопросов и строила крестьян в селе. Это ей отдавал я деньги за постой и подстреленную в лесу дичь и пойманную в реке рыбу, из которой готовила еду для взрослых и детей. Последним, как положено, доставалось лучшее.

— Говорят, шевалье будет строить здесь дом на холме? — спросила она в первый день нашего поселения у священника.

— Да, — подтвердил я. — Моя семья будет жить здесь летом.

— Надо бы заодно церковь подновить и наше жилье расширить, а то места совсем мало, — пожаловалась Югетт и простимулировала грядущую благотворительность: — А я позабочусь, чтобы