Отец моей подруги. Запретная связь - Рия Уллу

Ася

Я сидела на ступеньках крыльца, втирая в ладони росу с травы. Холодная, почти ледяная влага приятно щипала кожу, принося какое-то странное, пустое успокоение. Внутри всё продолжало дрожать, невидимым, неконтролируемым ознобом, который пробегал по венам, от кончиков пальцев до самого сердца.

Слезы высохли, все до единой, когда я выплакала их у озера, отдавая свою боль безмолвной воде, которая, казалось, понимала меня лучше, чем кто-либо. Теперь от всего этого осталась только пустая, обессиливающая усталость.

В голове без конца прокручивалась одна и та же сцена, словно заезженная пластинка: его рука на Вике, её губы на его щеке, и его взгляд, когда он увидел меня на пороге. В нём было что-то, что я не могла расшифровать – испуг? Раздражение? Или просто досада от того, что его застали врасплох? Я не знала. И это незнание было самой острой болью, которая продолжала разрывать меня изнутри.

Дверь дома скрипнула. Я вздрогнула, но не обернулась. Почувствовала, как рядом опускается Варя.

— Что случилось? — Её голос был мягким, полным искренней тревоги. — Вика ворвалась как ураган, кричала, что папа псих...

Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Как объяснить Варе то, что произошло? И надо ли?

— Не знаю, — соврала я, глядя на свои босые ноги.

— Что случилось? Вика ворвалась как ураган, кричала, что папа псих, швырял телефон…

— А он заперся в мастерской, — продолжила Варя, её брови сошлись на переносице, выдавая растущее беспокойство. — Стучу — не открывает. И почему-то… такой злой. Ты поссорилась с ним?

Я покачала головой. Ссора? Это было нечто большее, чем просто ссора. Это было крушение. Конец моего мира. Моих наивных представлений о нём, о нас, обо всём.

— Мне надо уехать, Варь. Сегодня же, — Слова сорвались с губ сами собой, отчаянные, полные необратимой решимости.

Она резко повернулась ко мне, её глаза округлились от удивления, а потом в них промелькнул настоящий, неподдельный испуг.

— Что?! — Её голос стал выше. — Портрет же не закончен! Это же…

— Знаю. Но мне нужно уехать.

— Ася, это не только его работа! — Варя схватила меня за руку, её пальцы сжались на моей коже. В её голосе слышалась настоящая паника, отчаяние. — Это моя первая выставка! Я всё организовала, пригласила критиков... Если главной картины не будет — я стану посмешищем. Ради меня... Закончите картину. И я больше ничего никогда у тебя не попрошу.

Моя подруга. Моя лучшая подруга, которая всегда была рядом, всегда поддерживала меня, верила в меня, даже когда я сама сомневалась. Я сжала кулаки, ногти врезались в ладони, причиняя физическую боль, которая была ничем по сравнению с внутренней. Нельзя. Я не могла. Нельзя рушить её мечту из-за моей сломанной гордости.

И тут она опустила меня, будто сдаваясь.

— Хотя, знаешь... Если тебе действительно сейчас нужно уехать, то езжай. Это эгоистично с моей стороны...

— Хорошо, — выдохнула я, прервав её. — Допишем портрет. И... я уеду.

Варя бросилась обнимать меня, прижимаясь щекой к моему плечу.

— Спасибо! Ты не представляешь, как это важно... Но ты мне не расскажешь, что произошло между вами тремя? Ты же знаешь, что можешь мне всё доверить. Абсолютно всё. Я же твоя лучшая подруга.

— Пока что не могу. — Я провела рукой по её волосам. — Мне надо самой все обдумать. И на нашу дружбу ни чего не повлияет, обещаю тебе. А сейчас, я пойду. Если я хочу уехать утром, то поработать нужно сейчас. И просьба лично от меня - проследи за тем, что бы ни кто не мешал. Если надо закончить портрет, то он будет закончен сегодня.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Я шла к мастерской твёрдыми шагами. Допишем. И точка. Никаких эмоций, никаких метаний.

Дверь закрыта. Я стучала кулаком — гулко, резко, пока ладонь не заныла.

Щелчок замка. На пороге возник Александр.

— Ася, я… — голос хриплый, сломанный. Он протянул ко мне руку, словно хотел коснуться, но я отшатнулась.

— Закончим картину. Сегодня, — перебила я, входя в мастерскую. — Без слов, Александр. Только работа.

Мои слова повисли в воздухе, холодные и окончательные. Он вздрогнул, опустил руку. Его взгляд блуждал по моему лицу, пытаясь найти хоть какой-то след той Аси, которую он узнал, но не находил.

— Хорошо. Как скажешь.

Прошла мимо него к подиуму. Руки