Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Слушай, Эл! — вдруг предложила Зинаида Михайловна, — а ты не можешь слетать к тем болотам, вытащить этот зонд и вместе с ним вернуться?

— К сожалению, нет. В моих программах жестко заложено требование не удаляться от своего Объекта более, чем на один километр.

— То есть, мне придётся ехать вместе с тобой за этим зондом?

— Вы очень точно описали существующее положение вещей.

— А одной штуки хватит, или придётся ехать ещё и в Канаду?

Помощник чуть запнулся, проверяя свои расчёты, и сообщил:

— На первом этапе, в ближайшие два года, этого будет достаточно.

— Первый этап? — переспросила баба Зина. — А сколько всего этапов предусматривает твоя программа?

— От трёх до пяти. Факторы, влияющие на количество и состав этапов, индивидуальны и разнообразны. Конечная цель — интеграция Объекта в галактический социум.

— Серьёзно, — оценила перспективы Зинаида Михайловна. — То есть, мы должны будем получить галактическое гражданство?

— Именно так. Гражданство, набор необходимых знаний для социализации в галактическом содружестве и некоторая материальная база для успешного старта.

— Деньги, что ли? — догадалась баба Зина.

— Средства оплаты в том числе. А так же все необходимые записи в галактических базах данных, отметки о получении образования, организация постоянного источника доходов.

Зинаида Михайловна впечатлилась:

— Неплохо, неплохо. Но это всё же дальние перспективы. А пока что подсчитай, сколько потребуется денег на поездку, что придётся купить и сколько времени займёт путешествие.

* * *

Ночью баба Зина спала плохо. Ей снились кошмары, она часто просыпалась и чувствовала, как саднят натёртые сухарями дёсны. Она ругала себя за проявленную накануне неумеренность, маялась и с трудом засыпала, чтобы через час-другой вновь проснуться от очередного кошмара.

Когда за окном явственно посветлело, Зинаида Михайловна не выдержала. Разбитая, с больной головой, она поднялась с постели, добрела до ванной и, полоща рот, мельком взглянула на себя в старое, мутное зеркало с отслоившейся местами амальгамой.

Сперва баба Зина решила, что ей померещилось. Она вгляделась попристальней в тонкую белую полоску в розовой припухшей десне. На всякий случай, ощупала подозрительное место и была вынуждена признать: у неё режутся зубы.

Это открытие чуть не свалило хрупкую старушку с ног, но в то же время оно заставило встряхнуться. Что уж там сделал для этого Помощник — неизвестно. Но если у неё растут новые зубы — это полный аллес капут. Уже выросшие ещё можно выдать либо за вставные, либо за хорошо сохранившиеся. А вот такие, растущие — как говорит внучка, чистое палево. Значит, в ближайшее время нужно поменьше общаться с посторонними, и особенно с роднёй. А ещё — если она собирается и дальше поддерживать отношение со своими соседками, пришло время сдаваться. И сделать это стоит прежде, чем ей начнут задавать вопросы.

Днём откровений после недолгих размышлений была назначена грядущая пятница. А сейчас баба Зина позавтракала, осторожно прикусывая новым зубом корочку хлеба, вымыла посуду и отправилась обрабатывать очередную пачку текстов. Так или иначе, ей предстоят значительные траты.

* * *

Зинаида Михайловна честно трудилась. Каждый день утром она обнаруживала в почте сырой материал, а вечером отправляла обратно готовую работу, чтобы наутро получить оплату за сделанное накануне и пачку новых задач.

Элик ещё в первый день выложил оптимальный расклад путешествия: сперва поездом от Елизаветинска до Медвежьегорска с одной пересадкой в Твери, потом пригородным автобусом до небольшого карельского посёлка, а там — ещё километров пять пешком по лесу. В деньгах выходило прилично: на поездку должна была уйти практически вся пенсия. Да ещё столько же придётся потратить на подготовку: лесную одежду, сапоги, рюкзачок и прочие дорожные мелочи.

Таких денег у бабы Зины не было, их предстояло заработать. А лето, между тем, двигалось к концу. Если протянуть, начнётся осень, холода, дожди. Но дожди — это ещё полбеды. Главное — времени в запасе почти не оставалось. Два месяца, отписанные врачами Элеоноре Викентьевне, уже тикали. Ладно, Эл добавил ей две недели. Может, в следующую пятницу приплюсует ещё немного. Но нельзя тянуть. Вдруг Торопову заберут в больницу! И как туда пробираться и лечить?

Так что Зинаида Михайловна вкалывала, как во времена бурной молодости. Благо, физических усилий эта работа не требовала: знай себе, стучи по клавишам. Бабулька уже втянулась, и с ноутбуком прилично так освоилась, и по интернету шастала как по собственной кухне. И сумма на новом счёте с каждым днём прибывала, обещая вскоре серьёзно перекрыть пенсию.

Если всё так пойдёт, уже через месяц можно будет отправляться в путь. А баба Зина тем временем ещё немного подкачается, окрепнет. Ибо пять километров по лесу есть пять километров по лесу. Когда она последний раз ходила на такое расстояние? Давно, и не упомнишь.

В четверг баба Зина, с утра хорошенько поработав, собралась в магазины. Нужно было запасти что-нибудь к завтрашнему чаепитию, и начать потихоньку прикупать вещи в дорогу. Она уже оделась, и даже собралась обуваться, как в дверь позвонили. Зинаида Михайловна отперла замок и удивлённо уставилась на внучку. Внучка так же удивлённо глядела на цепочку, не позволяющую двери открыться.

Баба Зина впустила девочку в прихожую. Нынче в руках у внучки был пакет, но подозрительно лёгкий.

— Вот, — протянула она пакет бабушке.

Та взяла, вынула картонную коробку, а из коробки — кружку. Почти такую же, как и разбитая. Только рисунок немного иного оттенка. Внутри — мелкая бумажная пыль, какая бывает у нового фарфора.

Баба Зина хмыкнула:

— Удивила. Ну что ж, тогда идём чай пить.

— Не, — качнула головой внучка. — У меня дела есть. Я потом забегу, в другой раз.

И, развернувшись, направилась к лестнице. Не бегом, как обычно, а шагом. Даже, можно сказать, неторопливым.

— Ты что, с матерью разругалась? — предположила бабушка.

— Давно уже, — не оборачиваясь, махнула рукой внучка. — Пока, ба!

Зинаида Михайловна убрала кружку на кухню, мимоходом подумала, что к следующей неделе надо будет закупить набор, хотя бы четыре чайные пары. Потом обулась и на лифте потихоньку поехала вниз. Вышла из подъезда, огляделась. Лавочки стояли пустыми, а чуть поодаль, у кустов акации, маячила знакомая фигурка внучки. А рядом — еще одна. Повыше, помассивнее. Парень.

Зрение бабы Зины позволяло нынче разглядеть всё в подробностях, но делать это она не стала. Повернулась и шмыгнула за угол, оставшись незамеченной.

* *