Королевская кровь-14. Часть 2 - Ирина Владимировна Котова

И на обратном пути, поглядывая на спутника, слушая, как рассказывает он о недавнем бое, Лариди думала о том, как же это все случилось с нею. И только уже выходя из леса, вспомнила о том, что Матушка всегда любила повеселиться.

— Идут? — спросила сержант Акирос, пожевывая сладкую травинку. Увидела бы подполковник — отругала бы, что в патруле лишнюю секунду на выплюнуть потеряет, если кто нападет. Но как не сорвать, как в детстве, и не сунуть в рот?

— Вроде бы да, — ответила напарница, синие глаза которой горели от любопытства. В почти наступившей темноте лес плохо было видно. — Ох и упорный же! И что она думает? Брала бы в мужья обоих!

В лесу хрустнула ветка, старшая поспешно сплюнула травинку, и они пошли дальше патрулировать, вдыхая запах каши с мясом, что готовилась на ужин. Сейчас к ней примешивался явственный запах запекаемой дичи.

Однако сержант все же покосилась на лесок — и сначала увидела, как из темноты появляется пес тер-сели. А в десятке шагов за ним — как неспешно и даже как-то величественно ступает меж деревьев подполковник, чуть повернув голову к спутнику. Так, словно она не в военную форму была одета, а в приличествующую ей тунику аристократки. Берман, мощный, одетый в гъёлхт, босой, что-то говорил ей, и она слушала, спокойно кивала.

— Мне брат короля все равно больше нравится, — шепотом призналась сержанту молодая серенитка. Брат короля был позавчера. — По нему понятно, что хоть послушный и добрый муж будет. А этот что? Этот сразу видно, проблем доставит.

— Тише ты, — шикнула на нее старшая. — Ты забыла, что у берманов звериный слух?

И правда, спутник подполковника повернул к патрульным голову и посмотрел так тяжело, что так и захотелось дать в морду.

Но они молча наблюдали, как провел он Лариди к ее дому. Что-то сказал, склонившись к ней. И, посмотрев некоторое время на закрывшуюся дверь, обернулся медведем и понесся обратно в лес.

— А не уедет ли она к нему в Бермонт? — все же вырвалось у сержанта, и она тут же прикусила язык — не стоило сплетничать о командире.

— Разве ивма́трикс это позволит? — изумилась младшая.

— Подполковник — герой войны, — весомо ответила сержант. — Как решит, так и будет. Но что она решит?

И они обе покосились вслед унесшемуся в лес медведю.

Хотя к берманам за прошедшие недели серенитки и привыкли, тем воительницам, кто пришел в Инляндию уже после боя богов, сложно было понять и принять превосходство мужчин и то, что армия здесь была почти сплошь мужская.

Но все они больше месяца назад поступили под управление командующего Майлза, а тот переформировал ударные отряды под новую задачу — быструю зачистку территории Инляндии, а затем и Блакории, присоединившись там к сводной бермонтско-блакорийско-рудложской армии. И теперь в одном батальоне под командованием старших офицеров, таких, как Лариди, которые и отчитывались в штаб, и ставили задачи, вместе находились и инляндцы, и берманы, и серенитки, и эмиратцы. И приходилось им всем с их разными традициями и менталитетом притираться друг к другу.

Было это сложно, несмотря на жесткую дисциплину, установленную офицерами. Берманы позволяли себе смешки и выпады в стиле «иди ко мне в жены, красавица, согрею» в адрес серениток, те — недоумение и уничижительные комментарии в адрес берманов. Доходило пару раз и до мордобоя — к чести оборотней, сами они женщин не били, но после того, как те их знатно поваляли, начали все же смотреть с уважением. А то и подходить и предлагать спарринги — из любопытства.

Эмиратцы так и вовсе на дев-стрелков смотрели с ужасом и чуть ли не охранные знаки делали. Привыкли, конечно, постепенно. А инляндцы так привыкли к разнообразию, что только посмеивались.

— У нас король — змей, — говорили они, — нас ничем не проймешь.

Ну или причиной была знаменитая на весь мир сдержанность местных.

Но совместный быт, продвижение по лесам цепочками по три-четыре бойца — пара штурмовиков, огнеметчик или маг и прикрывающий их стрелок, — как и боевые задачи все же заставили бойцов друг к другу притереться, перемешаться. Познакомиться, начать пусть не понимать, но хотя бы принимать друг друга. Говорили между собой на рудложском — этот язык знали все. Продвижение было быстрым и расслабленным: редко когда приходилось вступать в бой, выкуривая окопавшихся на каком-нибудь хуторе или спрятавшихся в лесу иномирян, о которых доносила военная разведка. Считай, и не было тех стычек. Разве что с инсектоидами, попадавшимися то тут, то там, приходилось быть настороже — большинство ранений сейчас приносили именно они.

Через несколько недель после переформирования все вместе пели заунывные эмиратские песни вечерами у костров и слушали легенды разных стран и армейские байки, понятные всем служивым мира любого пола. Берманы учили всех желающих кулачному бою, отряды с удовольствием разминались по утрам вместе с серенитками, а смешанные патрули назначались все чаще без опасения, что патрульные передерутся.

А кое-где переглядывания между бойцами и вовсе начали носить слегка нетоварищеский характер. Тем более, когда за подполковником Лариди ухаживают сразу двое, один из которых — доверенное лицо самого короля Бермонта. Как тут не тлеть романтике, даже сильно придавленной различиями в менталитете?

Самые внимательные бойцы, конечно, замечали, что с иногда заглядывающим в гости младшим братом короля подполковник общается легко и дружески, и тот ведет себя спокойно и достойно. А вот с берманом непонятно все было.

Потому, когда в расположение передвижного штаба батальона на какие-то полчаса с дальних позиций соседей прибегал громадный медведь, неся в пасти в подарок то букет цветов, который Лариди принимала с невозмутимостью, то хороший охотничий нож — вот тут было больше благосклонности, — то задранную косулю, как сегодня, или пару зайцев (за что его потом любили все, кто ел свежатину, а не опостылевшие уже консервы), — наблюдали за ним с откровенным любопытством. Некоторые даже жалели, потому что взирала на все это полковник с изумительным спокойствием и невозмутимостью.

Вот и сейчас прошла она из леса так спокойно, что сержант медведя даже пожалела. Знал бы он, каких женихов ей пророчат. Особенно теперь, когда она героиня войны, когда поставлена командовать полками.

Нет, не светит ему ничего тут. Точно не светит.