Так себе гладиатор - Яна Каляева

Седоусый человек представился Вахидом. Он был главой ремонтной бригады, обслуживавшей западные портовые доки. Сейчас он занимался управленческой работой, но мозоли на больших ладонях показывали, что большую часть своей жизни он работал руками.

Вторым оказался кхазад — сухощавый, с медными кольцами в короткой бороде и внимательными черными глазами.

— Керим, старший распорядитель грузовых смен, — представился он.

Я задала пару вопросов и выяснила, что Керим отвечал за распределение работников между причалами, оформление сменных ведомостей и передачу распоряжений от управляющих бригадирам.

Паренька-снага я узнала сразу. Это был тот самый Страйк, который сегодня выиграл состязание по становой тяге — поднял на тренажере вес, с которым и не любой урук совладал бы. Он сидел, закинув ногу на ногу, и выглядел так, словно здесь проходила вечеринка в его честь.

— А ты кем работаешь? — спросила я.

— Смотрящий по снажеской грузовой артели, — ответил он.

— Это официальная должность?

— В бумагах — помощник сменного мастера. В жизни — тот, к кому приходят, когда менеджерье слишком старательно не замечает очевидного.

Мне понравился ответ — как и то, что Страйк говорил ясно и грамотно, без обычного для орков матерка.

Я присела на кресло, которое подозрительно хрустнуло подо мной. Ахад остался у двери, сел, обвив лапы хвостом, и строго посмотрел на собравшихся.

— Почему ты говоришь, что портовые рабочие должны сплотиться? — спросил Вахид. — Ради рекламы своих дневных представлений?

— Или ради чего-то еще, — ответила я. — Не люблю общие слова и длинные вступления. Вы хотите, чтобы вам платили больше, чтобы вас не отправляли на опасные работы без защиты и чтобы управляющие перестали считать вас расходным материалом?

— Ну, допустим, хотим, — протянул Керим.

— Тогда вам нужно объединяться. Нужна организация, которую выбираете вы сами и которая отвечает только перед вами. Она будет собирать сведения о зарплатах и нарушениях, разговаривать с владельцами от имени всех рабочих, добиваться письменных условий и помогать тем, кого увольняют без веской причины.

— А если владельцы не захотят разговаривать? — спросил Страйк.

— А не надо разговаривать с ними поодиночке. Один рабочий для хозяина — жалкий проситель, которого легко выкинуть на мороз. Сотня рабочих — проблема. Тысяча — сила, от которой зависит весь порт.

Вахид потеребил седые усы.

— Это же все… карламаризм?

— В общих чертах.

— А что это вообще такое? — встрял Страйк. — Можешь простыми словами объяснить?

Я посмотрела на молодого снага.

— Карламаризм прямо говорит то, что все и так знают: богатство создают не те, кто владеет конторами, а те, кто работает. Но распоряжаются этим богатством владельцы. Они получают прибыль, а рабочим оставляют ровно столько, сколько нужно, чтобы те пришли на смену и на следующий день.

Керим медленно кивнул:

— То есть разница между тем, что мы зарабатываем, и тем, что нам платят, оседает у них.

— Именно. Карламаризм называет это присвоением труда. И пока каждый пытается выторговать что-то для себя, хозяин всегда сильнее. А если рабочие действуют вместе, у них появляется возможность влиять на условия.

— Ты предлагаешь отнять у них порт-на? — резко спросил Харгул.

Урук так и не сел, остался стоять в дверях.

— Нет. Я предлагаю сначала заставить их понять, кто этот порт держит. Осознать и проникнуться. Потом — потребовать справедливой оплаты и приемлемых условий труда. Без погромов, без межрасовой вражды и без самодеятельной мести.

Все это я вычитала в методичках, которые прислал Тургенев. Честно говоря, оригинальные творения Карла и Мары были сложны для восприятия и более чем наполовину состояли из полемики с другими общественными деятелями того времени. Все это было очень увлекательно, однако требовало понимания контекста, в котором я плавала. Но методички излагали суть учения четко и тезисно.

— И как карламаризм предлагает действовать? — спросил Керим.

— Создавать рабочее движение. Основать организацию, которая представляет интересы работников перед владельцами и управляющими. Выбираете представителей сами, собираете взносы, храните общую кассу и принимаете решения сообща.

— Взносы? — насторожился Страйк.

— Небольшие. На помещение, печать, помощь пострадавшим и оплату человека, который умеет читать договоры. Деньги должны быть общими и учтенными до последнего фирса. И эта организация уже будет выдвигать требования…

— А хозяева пошлют нас нахрен с нашими требованиями? — спросил Вахид.

— Не «если», а «когда», — уточнил Керим.

— Тогда вы решите, готовы ли к следующему шагу.

— Ты имеешь в виду остановку работы? — уточнил Керим.

— Я имею в виду право рабочих коллективно отказаться от работы, если договоренности нарушаются. Но до этого еще далеко. Сначала вам нужно научиться действовать вместе.

— А если нас просто, ять, заменят? — спросил Харгул. — Вон за воротами каждый день сотни голодных стоят. Одних выкинут — других, ска, наберут.

— Всех сразу не заменят, — ответил вместо меня Керим. — Не обучат за день, не разберутся, кто на что годен, не объяснят технику.

— Вот поэтому прекращать работу есть смысл только тогда, когда к этому готовы разные бригады, — сказала я. — Иначе хозяева действительно передавят вас по одному.

В подсобке повисла тишина. С улицы через оконце доносился гул расходящейся толпы. Кто-то смеялся, кто-то спорил о сегодняшних победителях, а кто-то с энтузиазмом пересказывал историю о том, как Русская Борзая призналась в участии в драке с погромщиками.

Вахид достал из кармана сложенный вчетверо листок:

— Здесь тридцать семь работников ремонтной бригады. Долги по жалованью за два месяца. Я записывал.

Керим положил рядом другую бумагу:

— А здесь сменные ведомости по докам за последние полгода. Работников заставляли работать сверх нормы, но в документах эти часы не отражены.

Страйк извлек из кармана пожеванного вида листочек.

— А это список снага, которым ничего не выплатили после травм. У нас таких двадцать один.

— Неплохо, — сказала я. — Вы пришли подготовленными.

— Мы пришли проверить, не болтаешь ли ты на сцене ради увеличения продаж билетов на свои представления, — ответил Керим.

— И как, проверка пройдена?

— Пока нет.

— Тогда составьте программу. Через