Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай

— Ты ничего не брал, — пожал я плечами.

Успокаиваться эларий не собирался, и покрыл меня такой тирадой матерных слов, что не всякий сапожник знает.

Я же слушал всё с легкой улыбкой на лице.

— Может, ты и правда хотел его взять. Только ты даже близко не понимал, что там за стихия.

— Понимал!

Вот только по лицу Мальрена было видно, что он врёт. Да тут и думать много было не надо — не один местный оценщик, кроме разве что Орвейна, без детального осмотра не сможет назвать стихию. Так что слова Мальерна — пустой звук.

Похоже, он и сам это чувствовал, потому орал всё громче. Срываясь на крик, Мальрен брызгал слюной на стол с находками.

Работники у помоста переглядывались, не решаясь прервать оценщика целого дома. Решился Орвейн.

— Оценщик Мальрен, дом Тайри, — судья даже не встал. — Вы дисквалифицированы с Собрания за неподобающее поведение. Прошу покинуть зал.

— Что⁈ Да как вы смеет…

Двое работников взяли Мальрена под локти и насильно потащили в толпу. Выводили его долго: он упирался и до самых дверей выкрикивал что-то про справедливость. Но на этом неприятности не кончились.

Следом из кольца зриетелей к помосту вышел Дэйрен. За ним подтянулась свита с костяными бирками Тайри на поясах. Дэйрен заговорил поставленным голосом, и весь зал его услышал:

— Не знаю, почему уважаемый судья встал на сторону этого проходимца! Но сегодня оценщик Фальк нанёс дому Тайри непримиримое оскорбление. Такое смывается только кровью.

Речь была короткой, и поклонившись Орвейну, Дэйрен резко развернулся и отправился к выходу. Его процессия молча отправилась за ним.

Тысяча гостей переводила взгляды с дверей на меня и обратно.

Интересная развязка. Я усмехнулся им вслед. Непримиримое оскорбление, значит? Их эларий час назад шипел мне в ухо про молоко на губах, их люди наведывались в мой дом без приглашения, а оскорбил всех, разумеется, я.

Ну что ж. Вы сами решили развернуть эту войну. Так что совсем скоро получите ответ.

Зал ожил не сразу, зато все симпатии единогласно были направлены на меня. Аплодисменты начались где-то у столов с закусками и покатились по толпе, пока не накрыли весь павильон. Ведущий что-то кричал про завершение финала, но его уже никто не слушал.

Первым ко мне подошёл Эйвар. Спокойно, без сопровождения, с протянутой рукой.

— Поздравляю, — рукопожатие у него оказалось сухое и крепкое. — Я был уверен, что таких молодых оценщиков, как я, больше нет. Выходит, нас двое.

— Выходит, так.

— Эта руда тоже мне приглянулась, — Эйвар кивнул на стол с находками. — Покрутил в пальцах и положил обратно. Так и не разобрал, что внутри.

— Бывает, — посочувствовал я.

Эйвар хмыкнул, оценив ответ, и впервые посмотрел на меня с настоящим интересом.

— Времени у вас сейчас будет немного, поэтому коротко. Окажетесь в Сэлварине — заходите. Буду рад поговорить.

Он наклонил голову и отошёл, не дожидаясь ответа; двое молчаливых сопровождающих двинулись одновременно с ним.

Гедран объяснять ничего не собирался. Он посмотрел на меня через зал так, как смотрят на приговорённого, после чего развернулся и двинулся к выходу вместе со своей компанией.

— Господин Гедран! — ведущий заторопился следом. — Подождите, пожалуйста, сейчас же награждение! Ваше третье место!

— Мне это не нужно, — бросил Гедран, не оборачиваясь.

Двери за сэлваринской знаменитостью хлопнули так, что швейцар едва успел отскочить.

Награждение прошло быстро. Ведущий объявил меня победителем Собрания оценщиков под аплодисменты зала; второе место ушло Эйвару, и тот принял награду кивком. Орвейн склонил голову со своего места, и этот жест, судя по лицам гостей, стоил дороже всего остального.

Сам старик ко мне так и не подошёл и не задал ни одного вопроса. Занятно. Вопросы у него имелись, я видел это по тому, как он разглядывал меня во время проверки камешка. Позовет на разговор чуть позже, когда ажиотаж уляжется? Не знаю.

Награды за первое место оказались неплохими.

Сначала мне вручили пластину оценщика. Ведущий поднял её над головой, давая первым рядам рассмотреть. Новая пластина была из тёмного серебра с синим отливом, моей старой костяной не чета. По краю шёл орнамент, имя Фальк вырезали заново. Она открывала доступ во все помещения с закрытым ассортиментом в любом павильоне руд Нижних земель, не только в здешнем, и вдобавок давала скидку в двадцать процентов.

Затем принесли ящик стихийных кристаллов редких стихий. По пересчету на обычные порядка десяти тысяч. Очень неплохо — деньги мне сейчас не помешают.

А под конец к помосту вышел широкий эларий с каменной пылью на лице, въевшейся в морщины. Он был из той группы шахтёров, которую утром благодарили со сцены как лучшую горную команду Нижних земель. Шёл через зал вразвалку, будто по осыпи.

— Хальдер, — он кратко представился. — Год. Всё, что моя команда поднимет с самых нижних штреков, вы можете осмотреть первым. И соответственно первым купить, если что приглянется.

Зал уважительно загудел, и было с чего — с нижних штреков поднимали руды, которые до общих прилавков доходили редко. За право первого взгляда любой дом города выложил бы тысячи кристаллов. Для всех эта награда была достойна первого места, вот только…

Я и сам собирался в ближайшее время наведаться в эту шахту. И с учетом того, что находится в Буре я мог значительно дольше, чем все остальные, главный приз Собрания годился мне разве что как приятный бонус.

— Благодарю, — я пожал шахтеру руку в ответ, внешне не показав легкого разочарования. — Всем спасибо.

Первым ко мне пробился Нейрас, боком, работая локтями, как в очереди за новеньким телефоном.

— Гравитация, — старик вцепился мне в рукав. — Фальк. Гравитация! Я её за двадцать лет даже издали не видел!

— Зато теперь постоял рядом.

— Постоял… — Нейрас задохнулся. — Да начни я про такое рассказывать, из кабака выставят как брехуна!

— Поверят. Свидетелей целый зал.

Договорить нам не дали. Зрителей прорвало.

Они двинулись со всех сторон разом. Артефакторы протягивали карточки, какие-то эларии держали наготове приглашения, даже пустые бумажки совали под нос, с требованием оставить автограф. Откуда-то взялись репортёры с камерами, защёлкали вспышки. Над головами поплыли телефоны, и чей-то объектив даже умудрился задеть мне скулу.

— Господин Фальк, два слова для хроники Собрания!

— Господин Фальк, позвольте выкупить вашу руду. Наша мастерская…

—