Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин
И мы ещё некоторое время любовались и болтали. Ночь стояла ясная-ясная, луна светила ярко, как фонарь — красиво было до задыха, до полного восторга. Но Ильсора всё-таки тоже очень устала, когда старшим помогала. Она вскоре пожаловалась, что у неё колени от неудобной позы ноют, уселась, я её пристегнул — и она тут же уснула. Почти сразу.
Ильсора была тёплая такая, уютная… От её тепла и благодати, которая почти не кололась, когда принцесса спала, меня тоже заклонило в сон. И я заснул, наверное, хотя и во сне мне снился салон аэроплана, какой-то большой ящик, обтянутый брезентом, в сургучных печатях с закрывающими розами… а наяву я даже не заметил, что там печати и розы… а может, наяву их и не было… Мне снился бр-р-р винтов, свет луны, леса далеко внизу… и вдруг Дар мой так полыхнул, что вышвырнул меня из сна вмиг.
Жар и ужас.
И первое, что я увидел, открыв глаза, это руки Гектора с задранными рукавами, располосованные в мясо. Когда ему нужно было вытащить резерв, он прямо вены себе резал, не жалел.
Он сидел, сжимая кинжал Отри, у него чёрная кровь текла двумя ручьями, лицо выглядело жутко — и вдруг он запел. Хрипло. Я подумал, на лугоземельском — но нет, на каком-то совершенно диком языке, и звучал он ненормально совершенно…
Разбудил августейших — и они ужаснулись спросонья. Глейза даже дёрнулась останавливать кровь, но забыла про ремень — ну и дельно. Я очень порадовался, что она смотрит на руки Гектора — что они все смотрят на руки Гектора — потому что я случайно посмотрел в иллюминатор за ними.
А там, в очень спокойном небе, под луной, летел труп без головы.
Человеческий труп, очень высокого человека. Голый, бледный, синюшный — и будто разрез у него через грудь и живот, чёрная щель. Вместо рук — громадные кожаные крылья, перепончатые, как у летучей мыши, только он почти не махал ими, висел в воздухе, будто приколоченный гвоздями к пустоте. Вместо головы — вроде радиорепродуктора, только из его же бледной синюшной кожи. И эта нестерпимая мерзость летела почти наравне с аэропланом, ярко освещённая — и как будто наблюдала за аэропланом, хоть глаз у неё и не было.
Я теперь понял, что за «Миражом» следило с небес. Вот такое.
Господи Вседержитель, морская тварь, которая как спрут — ещё ничего, правда. А вот это… Это нестерпимый кромешный ужас был.
И тут Глейза подняла взгляд от рук Гектора на меня — и у неё лицо окаменело. А я понял, что она в иллюминатор за мной видит такое же.
Ильсора, наверное, догадалась, что вокруг какой-то ужас — потому что, как всегда, сжалась в комочек, и зажмурилась, и закрыла ещё глаза руками для верности.
Рошер вытащил пистолет. По-моему, потому что с пистолетом чуть-чуть терпимее было. А Лэрик, белый, как бумага, спросил очень спокойно:
— Это и есть «птички» Нагберта, да, Гектор?
— Да, — хрипло сказал Гектор. — Кровь, Валиен.
Я очнулся, тут же достал скальпель и воткнул в ладонь. Глубоко, больно, аж зажмурился — но тут же открыл глаза. Тварь вдруг будто выдохнула — и выпустила из своего этого репродуктора длинный дымный язык огня.
И мы все почувствовали, как аэроплан чуть кренится в сторону, уклоняясь.
— Так, — сказал Гектор.
— Что? — спросил я.
— Сейчас, — сказал Гектор, встал и в два шага добрался до дверцы, прикрывающей кабину пилотов, и открыл её.
— Тысячу раз простите, мессиры, — сказал он мрачно, — я лишь хотел спросить, куда они пытаются нас направить.
Отозвался штурман, видимо, сообразил, что военный некромант не из удовольствия спрашивает.
— Жмут к границе Девятиозерья, — сказал он мрачно. — Такое чувство, что оттуда и выскочили, зараза… До Зеркального озера — около сорока миль на север, туда и тянут… а в тридцати милях к востоку — Западные Чащи… понимаю, что звучит забавно. Драконы нас прикрывали до реки Великая Мать, там отвалили на свою базу — ну и предполагалось, что в Чащах встретят другие, поведут до столицы.
— До Чащ не дотянем? — спросил Гектор.
— А вы как думаете, мессир некромант? — раздражённо огрызнулся вопросом же Миль. — Обряд не сработал? Не можете их от нас отцепить?
— Я должен стоять на земле, — ответил Гектор несколько даже виновато. — Опоры нет, приказ не доходит до них… Только раскрылся им, бездна…
— Значит, надо искать место для посадки? — спросил Миль.
— Если позволят сесть, — сказал штурман.
— Нам придётся, — сказал Гектор. — Демоны, исчадье, сколько я помню, подконтрольны только стоящему на земле. Я пробовал здесь… вотще.
— Попробуем найти, куда плюхнуться, — сказал Миль. — На своей земле. Откуда взялись в Девятиозерье-то, погань?
— От нас, — глухо сказал Гектор. — Разработка старая, ещё перелесская… удачная, — закончил он со вздохом.
— Конец нам? — спросил я.
— Сядь, Валиен, — сказал Гектор. — Если сумеем добраться целыми до земли, ещё повоюем.
Я вернулся в кресло — и Ильсора тут же обняла меня изо всех сил. Я почувствовал, как её мелко трясёт, но она молчала. Глейза сидела с закрытыми глазами, прижавшись к Рошеру, и Рошер выглядел безнадёжно спокойным. А Лэрик, подвинувшись ко мне, как только позволял ремень, спросил ровно то же, что и я у Гектора:
— Конец нам, да?
— Они будут тут спускаться, — сказал я. — Гектор же учился демонологии у этого гада, Нагберта. Просто в воздухе он с этой гнусью разговаривать не может…
— Там же лес внизу везде, — сказал Рошер.
— Брось, сюпруг, — чуть даже улыбнулся Лэрик. — Вниз мы по-любому попадём, вот увидишь.
Рошер кивнул, обнял его свободной рукой.
— Ты же правду сказал, да? — всхлипнула Ильсора мне в ухо. — Ну, что ты меня…
Нашла, конечно, время.
— Ага, — сказал я и тихонько расцепил её руки. Она очень крепко держалась, но поняла и отпустила меня.
Я не мог сидеть. Я опять подошёл к пилотам.
Из кабины было гораздо, гораздо лучше видно. И землю внизу — освещённую луной ярко-ярко, как стол лампой, и тварей, целых трёх тварей, которые висели рядом с аэропланом, как-то нехотя, лениво помахивая крыльями.
— Может, кровь