Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

Что такое «телеграфный сироп», я без понятия вообще. Но вот всё своё я ношу с собой: и тетради Сэдрика, и блокнот отца, и скальпель. Главное — скальпель.

— Спасибо, — сказал я.

Попытался сесть — резануло в спине, где-то под рёбрами, чуть обратно не плюхнулся. Лэрик немедленно отодвинул Рошера и сам меня обнял сзади, поддержал и прижал к себе спиной — полегчало, и я сел потихоньку. Раскрыл зеркало, надрезал ладонь чуть-чуть — да и надо-то всего каплю крови! — капнул на стекло.

— Ричард, — сказал я, — отзовись. Пожалуйста. Мы тут рядом — и кругом мрак какой-то.

И мои ребята поняли: у них лица засветились. Опять появилась надежда.

А Ричард появился в зеркале почти тут же.

— Ух ты ж, Валиен! На земле нашей грешной — значит, что-то с аэропланом случилось, да?

Я чуть не расцеловал зеркало, честное слово! Нам всем от одного голоса Ричарда полегчало.

— Смотри, — сказал я и в зеркало ему показал.

Как смог. И Гектора, и разбитый аэроплан, и жрунов, которые сидят и ждут, когда уже можно будет нами закусить. Между прочим, как они жрут-то? Той штукой, откуда огонь? Так там и зубов у них нет… Но не важно, всё равно сожгут — мало не покажется.

Я всю эту нашу безнадёгу Ричарду показал и повернул зеркало к себе. И увидел, что Ричард улыбается, да ещё и подмигнул мне.

— Лапушки мои благие, — сказал он ласково и весело, — вы что это, испугались этого дерьма на палочке? Кому б жрунов бояться — а только не вам. Вот же я дурачина, упустил этот момент, как-то не ждал, что вы можете наткнуться… ничего, поправим.

— Ри-ичард! — ахнула Глейза. — Правда⁈

— Конечно, леди моя солнечная. Гектор-то уж устал, наверное, сейчас поможем. Повторяйте с верою, драгоценные: «Творец мой оплот, свет вечный, любовь и добро…»

Это так безумно прозвучало, что мы даже притормозили немного. Слишком это легко показалось. А Ричард чуть нахмурился.

— Эй! Они же жруны почему? Потому что жрут людей и души удерживают внутри себя! А вы, ребятки, можете за эти души помолиться, верно? Ты, Валиен, дай им свободу, а вы, высочества, поддержите благодатью, ну⁈

Миль и Норис на нас смотрели потрясённо, но мы уже очухались и поняли. И Лэрик запел «Творец мой оплот», как в храме, идеально чисто, а мы присоединились.

И оно сработало же! Как они заметались! Их очень явственно припекло, им теперь одновременно хотелось и остаться, чтобы нас сожрать, и удрать подальше — и они хлопали крыльями, дёргались, никак не могли решиться.

— Душа в свете, душа в силе, душа на воле, душа на Божьем пути! — пел Ричард, а за ним Лэрик, и принцессы прямо идеально в унисон, и Рошер, немножко пониже, но очень красиво, и я — как получилось, но со всей верой, сколько её было. — Господи, мой оплот, освободи, очисти и направь!

И вот тут-то покарябанного и разорвало!

Вот это было зрелище! Его разорвало в брызги, будто он не плотный был, а из прокисшего желе какого-то! Я явственно видел целый миг столб света из воды, с того самого места, где тварь только что стояла — и как в этом свете…

Не умею описать. У них не было человеческой формы, они были как светлые сполохи — и они ушли вверх, по этому свету, как по лестнице!

И две целых твари шарахнулись вверх так, будто их припекло снизу! Хлопали крыльями, как перепуганные вороны! Их с такой скоростью унесло, будто к ним сзади кто-то динамитные шашки привязал и поджёг.

Гектор повернулся к нам, опустив руки. Здорово вымотался, пока их держал, по лицу видно.

— Цены тебе нет, Гектор, — сказал Ричард. — Тебе за эту ночь сорок грехов простится, если столько наберётся.

— Ты снова вовремя, Ричард, — сказал Гектор, устало улыбаясь. Подошёл ближе, чтобы видеть отражение в зеркале. — А я не умею следить за детьми и демонолог я паршивый.

— Не прибедняйся, Снежный Лис, — сказал Ричард. — Все живы?

— Всё хорошо, — сказал Гектор. — Могло быть хуже.

— Так и славно, — сказал Ричард. — Я вас засёк, сейчас своих обращённых отправлю к вам, они прикроют. До границы рукой подать, осталось только подходящее место найти, куда можно аэроплан опустить.

— Мессир Ричард, — негромко окликнул Миль, — тут маленькая загвоздка есть. В аэроплане — ящик, который надо доставить в столицу. Там образчики нового оружия… с той стороны. Леди Карла сама хотела сделать вскрытие, посмотреть…

— Ясно, — сказал Ричард. — Достанем ящик, не вопрос.

— Есть ещё один момент, Ричард, — вдруг сказал Лэрик. — Я сейчас, наверное, дикую дурость скажу… но у меня есть такое чувство… что не надо нам в Прибережье.

Ричард удивился.

— О! Что ж ты, принц драгоценный, тут жить остаться собираешься?

— Нет, — сказал Лэрик. — Прости. Нам в Перелесье надо. Двадцать пять миль, мессир Норис сказал.

И Глейза кивнула.

А у меня Дар полыхнул до горла — и я понял совершенно ясно: да. Вот да. Я даже почувствовал, понял, где у нас Перелесье, хоть вообще-то в сторонах света разбираюсь как-то не очень. Но Дар меня прямо-таки жёг и тянул… при всём том, что уж в Перелесье я совершенно не хотел.

И это было неправильно так-то. Потому что нас пригласила сама королева Виллемина, и они нас ждали, Виллемина и Карла. И ни с какой стороны не хорошо взять и заявить, что нам не надо в гости…

Но нам не надо в гости, подумал я. Нам надо домой. Домой!

А Ильсора как же?

— Перелесье же — вон там? — спросил Рошер. — По берегу, а потом…

— А при чём тут?.. — спросил Миль.

— Мессиры прибережцы, дорогие, — тихонько сказала Глейза, — милый Ричард, я понимаю, что это звучит… глупо… капризом… но нам нужно в Перелесье, правда. Меня это уже давно мучает… ещё на «Мираже» я думала… но сейчас Перелесье так близко… и я поняла.

— Так, — сказал Ричард. — А зачем же вам, ребята, в Перелесье?

— Нам не в Перелесье, — сказал я. — Нам через него — домой. Ты только пойми правильно, Ричард… я вот не хочу вообще. Совершенно. Я хочу в гости. Я на прибережскую столицу ужасно хочу посмотреть. Но… надо, понимаешь?

— Клятва, — грустно сказал Рошер. — Вы говорите, я простец, да? А у меня всё внутри жжёт, когда я думаю… Это правда, Ричард. Нам надо домой. Очень сильно надо.

— Ричард, — сказал Лэрик, кусая губы, — ты, пожалуйста, государыне Виллемине скажи… в общем, ты ей