Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
технические сбои, возникшие при чтении (прослушивании) в электронном (аудио) формате (включая, но не ограничиваясь: разряд батареи, сбой Wi-Fi, зависание приложения, слезы на экране, сломанные наушники);
возможное недопонимание, вызванное иронией, сарказмом, абсурдом или чрезмерной драматизацией.
Защита прав третьих лиц
Все упоминания торговых марок, брендов, названий организаций, СМИ, государственных структур, культурных институтов, музыкальных произведений, фильмов, книг, интернет-ресурсов и иных объектов интеллектуальной собственности носят исключительно иллюстративный характер. Использование таких наименований не свидетельствует о поддержке, одобрении, причастности или сотрудничестве с указанными организациями или правообладателями. Все упомянутые бренды и названия являются собственностью соответствующих владельцев.
Целевое назначение
Настоящее издание предназначено исключительно для досугового, художественного и культурного потребления. Оно не является руководством к действию, научным трудом, официальным документом, медицинским советом, юридической консультацией, политической декларацией или религиозным текстом. Автор не несет ответственности за любые последствия, возникшие в результате интерпретации содержания как прямого указания к поведению, решению или мировоззрению.
Заключительное заявление
Чтение (прослушивание) данной книги означает, что вы ознакомились с настоящим дисклеймером, поняли его содержание и принимаете его в полном объеме. Вы подтверждаете, что используете материалы на свой страх и риск, без предъявления каких-либо претензий к автору, чтецу, издателю или иным участникам процесса создания и распространения.
Голубчик
Кто-то тыкал пальцем прямо меж ребер под требовательное: «Голубчик-голубчик!» Я не хотел открывать глаза, хотя все затекло. Голос становился все настойчивее. Умеют же люди достать мирно спящего человека. Разум мой все же прозрел. Надо мной стоял какой-то мужичок с бородкой и в пенсне. Я сел. Потрогал основание лежака. Лавка. Видать, не смог пьяный до дома дойти. Тут и обрел сон.
Огляделся. Старые добрые Люберцы. Хтонь. Уныние. Тотальный беспросветный пиздец. «Барбара».
– Так, стоп! Какая «Барбара»? Она ж сгорела года два назад, – потер глаза, вновь посмотрел, латрыжня, в которой я когда-то работал все еще на месте.
– Голубчик-голубчик, – не унимался мужичок, – вы тут главный?
– Мне это снится? – я посмотрел на нарушителя моего спокойствия. Он казался достаточно странным, не вписывался в эпоху. Желания сбежать у меня не было. Любопытство даже настаивало на том, чтоб остаться. Кого-то мужичок напоминал. Кого-то образно своего. Потер еще раз глаза, окончательно развеяв сон, и тут-то и обомлел, ибо предо мной стоял Чехов. Сам Антон Палыч. Я брякнулся с лавки и истерично захохотал, – Мне это снится… Или я крайне близок к дому дураков.
– Вы там не убились, голубчик?
– Да, как же во сне можно убиться-то? Дайте руку! – драматург помог мне вернуть телеса на лавку.
– Так вы тут главный или нет? Кроме вас ни души!
– Получается, я! Это ж мой сон.
– Пивка плесните. Страсть, как жажду утолить охота.
– Может, воды?
– Лучше пивка.
– Светлого? Темного? Красного?
– Вкусного.
– С вами не поспоришь, Антон Палыч! – я встал и отправился до «Барбары», – Да, вы не стесняйтесь, тут никого! Заходите!
– Тут постою.
– Ну, как знаете, – я нацедил по литровой кружке Лакинского и вернулся к Чехову, что грустил у высоких столов без стульев, прикованных цепями к арматуре, торчащей из земли. В Люберцах, знаете ли, и не такое воруют, – Меня Виталей зовут, – я поставил стаканы на стол и протянул руку, – Ваш поклонник. Особенно раннее творчество имеет место в моем сердце.
– А по батюшке?
– По батюшке Штольман Виталий Александрович.
– А, слыхал-слыхал о таком, – Антон Палыч пожал мне руку и приступил к дегустации, – Хорошее.
– Где это вы могли слышать о таком?
– Как похорошели Люберцы с окрестностями. Помнится, к Илиодору Ивановичу в гости приезжал на дачу в Красково. Какая замечательная у него банька была. Ух!
– Это я знаю. Каждый день города плакат вешают о том, как вы любите Красковские бани.
– Удивительно-удивительно! Гиляровский еще тут жил. Гуляли с ним дважды по заглохшим прудам в старом парке.
– А потом вы на фоне этих прогулок, – я отпил пива, – написали «Злоумышленника».
– Тоже на плакате пишут?
– Слыхал о таком. Антон Палыч, так откуда вы знаете обо мне?
– Кажется, – он задумался, – в этих краях я познакомился с Лейкиным. Знаете, Лейкина?
– Николай Александрович Лейкин – главный редактор журнала «Осколки». Я читал вашу биографию, – пиво в наших стаканах пошло на убыль, – Еще?
– Пожалуй.
– Пожалуй, да или, пожалуй, нет?
– Да.
– Антон Палыч, может, перестанете ходить вокруг, да около?
– Вы – хороший писатель, голубчик?
– Ах, шельмец! На больное решил