Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
– И сейчас?
– Ах, ты ж шельмец.
– Да-да, голубчик, – Коновалов басовито рассмеялся, – Всю силу обретешь ты, когда к истокам вернешься.
– Магистр Йода из тебя так себе. Куда идти-то?
– Ты все поймешь, ты все поймешь, – он залпом допил пиво, – Ладно, я пошел.
– Куда?
– Обратно. Время вышло. Найди меня лет через двадцать и наставь на путь истинный.
– Квантовые нити сведут нас?
– Ты знаешь, как устроен этот мир.
– Как?
– Большие истории пишутся в маленьких каморках. Все ближе, чем ты думаешь.
– Не уходи, Лева! Давай еще по стаканчику!
– Бывай, братик!
– Хорош тебе! Не уходи! – Коновалов скрылся в темноте, я ринулся за ним, но какая-то неведомая сила держала меня, – Лева, стой! Лева! – затем земля под ногами раскололась и телеса мои отправились в полет, я закрыл глаза и заорал. Дно. Удар. Открываю глаза. Дом – милый дом. Свалился с дивана. На нем полураздетая Тамара.
– Штольман, чего ты орешь? – недовольно пробухтела она.
– Ты не поверишь!
– Мне все равно, я спать хочу.
– Ага, спи! А мне надо к истокам вернуться.
– Куда? – зевая, Тамара перевернулась на другой бок.
– В клуб любителей высокой культуры.
Любопытство
Ровно два года назад из жизни ушел мой лепший кореш Коновалов Лев Платонович, самый великий из неизданных фантастов. Рукописи его и горели, и переписывались, но так и не нашли места на полке в книжном магазине. Умер он рано и не без моего участия. Отравились мы паленой алкашкой. Я выбрался, а он – нет. С тех пор я ничего не писал. Ни строчки. Такой вот бесславный конец карьеры творца. С тихим равнодушием к миру плутал я по низкооплачиваемым работам, где искал себя, но так и не нашел. На плаву держала лишь Тамара, соседка из тридцать пятой квартиры, что по каким-то неведомым причинам пыталась меня женить на себе. Так и существовал. Без смысла. Без идей. Шарахался туда-сюда со сладковатым омерзением к бытию, и все.
В годовщину смерти друга я решил посетить наше с ним сакральное место. Библиотека за номером пятьдесят восемь. Люберецкий клуб любителей высокой культуры. Иногда там собирались художники от конформизма, конструктивизма и прочих веяний, но чаще проходили чтения. Разный сброд, что считал себя непонятыми гениями, опередившими время, двигал в немногие массы свои нетленки. Писаки. Стихоплеты. И прочие творческие твари. Мы-то с Левкой ничего не читали, ибо примкнули к народу, требующему зрелищ и хлеба. В роли хлеба выступала алкашка, которую мы распивали из армейской фляжки, удобно устроившись между стеллажами. Когда-то Левчик устроил там дебош. На фоне разногласий литературного процесса. С тех пор Коновалов и Штольман в черном списке. С тех пор много уж воды утекло. Эта вода унесла в Стикс и Ленину Егоровну, что верой и правдой служила порядку сего места, отчего появился шанс на поминальный проход в клуб.
Не прогадал. Пустили. За организацию отвечала какая-то малолетняя пигалица, инициативно командующая хипстерами на тему, как расставлять стулья и рассаживать гостей. Да-да, вы не ослышались. Теперь весь этот полупьяный сброд именовали гостями. При Ленине Егоровне такой херни не было. Не знаю, к лучшему сие или нет, но занять свое штатное место между стеллажами мне все же разрешили, ибо я не хухры-мухры, а великий писатель земли русской. Правда, непризнанный, непонятный и неизданный. Да, и ладно, тут все такие. Пусть не выебываются.
Зарезервировал возле себя стул, на который посадил дух и память Левчика. Никто не возражал, мест было достаточно. Началось действо. Ну как действо… Раздражающий шорох слов. Какие-то полупокеры начали показывать спектакль о том, как трудно жить поколению «Тик-тока» в этом бушующем мире.
«Левчик! – горько глотнув из фляги водочки, я обратился к другу, – Тургенева там найди и передай ему, что эти ироды делают с его наследием».
– Здравствуйте, здесь занято? – я аж подавился и закашлялся, завидев собеседницу с поэтически воспеваемой задницей. Она же и постучала мне по спине.
– Вы спасли мне жизнь, теперь я обязан на вас жениться! – прошептал я в ответ.
– Десять тысяч в час и без проблем, – улыбнулась неожиданная гостья, – Я сяду?
– В смысле?
– В смысле на стул! – она села на сакральный Левкин стул.
– В смысле десять тысяч в час?
– В прямом, – дамочка сунула руку во внутренний карман кожаной куртки, усилив мой интерес обнаженным декольте, затем протянула визитку, что гласила о том, что она – жрица любви по имени Илона, которую можно найти по соответствующему номеру телефона.
– Не то вы, мадам, место выбрали для поиска потенциальных клиентов. Здесь одна голытьба, что хер без соли доедает.
– А вдруг! – она эротично подмигнула, за что тут же была прощена. Левка бы ее тоже простил, – Я просто литературу люблю, на филолога когда-то училась, но не срослось.
– Тут ни у кого не срослось, – водку я занюхал