Искра Свободы 7 - Александр Нова

Потом впереди свистнул болт.

Удар пришёлся в грудь. Кираса выдержала, и болт с противным «дзиньк» ушёл рикошетом. Я заметил, как что-то скользнуло по животу и упало.

Я прыгнул за дерево и увидел двоих на прогалине выше по склону. До противника метров тридцать, плазмомёт туда никак не достанет. Я кинул взгляд на тропинку. Там, на открытом месте, валялся патронташ. Один из картриджей блеснул на солнце. Болт разбил пряжку.

Я дёрнулся к патронташу. Семь полных картриджей лежали совсем рядом.

Второй болт чиркнул по правому наручу. Сталь он не пробил, но наруч смял и оставил трещину в кости. Похоже, правая рука — всё. Я резко отклонился обратно за деревья. Патронташ пришлось бросить, и я побежал дальше на юг, вдоль реки, под прикрытием деревьев.

Лодку я так и не нашёл. Зато нашёл остатки какого-то двухэтажного здания. Верхний этаж давно разобрали, или он рухнул сам, но нижний, каменный, ещё стоял. От воды к нему поднималась короткая лестница.

Раз лодки нет, нужно уходить от реки. Здание можно использовать как прикрытие. За ним поле, но стоит его пересечь, и начинается лес. Там меня не найдут.

Я прошёл здание насквозь, добрался до выхода и отпрянул. Впереди, за низкой каменной оградой, стояли трое. Вот почему никто больше не лез на тропинку. Рауль меня не догонял. Он меня загонял.

Выстрел заставил противников спрятаться. Заряд ударил в кладку, над камнями поднялась пыль. Я попытался рвануть вперёд, пока они не успели поднять головы, пока на несколько мгновений ослеплены плазмой. Но правая нога снова подвела.

Пришлось схватиться за стену. Сделал я это крайне неудачно. Правой рукой. Которая меня тоже подвела. Я начал заваливаться, когда слева сухо щёлкнул арбалет.

Болт вошёл в левый набедренник. Неглубоко, но нога стала работать ощутимо хуже. Выстрелил из плазмомёта в сторону звука. Не попал, но отпугнул. Проигнорировал болт, отшатнулся назад и почувствовал, как сталь наконечника рвёт мышцы.

Ввалился спиной вперёд обратно в дверной проём. Под ногами захрустела труха. Выдёрнул болт — «Живучесть» остановит кровотечение — и похромал к противоположной стене. Опёрся на неё спиной и оценил повреждения. Список слишком длинный. Похоже, всё, отбегался.

В дверном проёме появился край арбалета. Я поднял плазмомёт и дождался, когда из-за косяка покажется кисть.

Выстрел.

Человек не успел остановиться. Он и шар плазмы устремились навстречу друг другу. Ещё один «феникс» упал.

— Отойти от двери! — приказал Рауль где-то снаружи. — Всем отойти!

Я, придерживаясь за стенку, отполз в угол. На ободке оставалось сорок процентов. Два выстрела.

Из окна виден кусок склона. Старший инквизитор стоял за оградой метрах в тридцати и смотрел прямо на меня. Руки его были пусты, полуторник остался в ножнах. Между нами ни дыма, ни веток — ничего, что могло бы меня спрятать. Мой капюшон давно свалился, а плащ порвался в нескольких местах.

Я попробовал сильнее вжаться в угол, чтобы меня не было видно. Не получилось.

— Эллади! Я тебя узнал! — прокричал Рауль. — Сдавайся.

Отвечать я не стал.

— Ты можешь сидеть там сколько угодно, — продолжил инквизитор. — Больше никто к тебе не полезет. Но и тебя отсюда не выпустят. Будем ждать, пока сам выйдешь. Или сдохнешь с голоду.

Я медленно сполз по стене и сел на пол.

— А если всё-таки уйдёшь, мы тебя найдём, Эллади. Убийство легата кардинала — не то, на что можно закрыть глаза. Даже если убийца — посланник бога.

Говорил Рауль без злости. Почти так же, как в канцелярии, когда объяснял, что между двумя отметками на заставе прошло слишком много дней.

Я положил плазмомёт на колено, стволом к двери.

Руки дрожали. Обе. Ноги практически не работали. Тоже обе. Рёбра мешали дышать, во рту пересохло настолько, что язык цеплялся за нёбо.

Снаружи переговаривались. Кто-то предлагал подтащить к двери щит. Рауль ответил коротко и жёстко. Предложение больше не повторяли.

Инквизитор никуда не спешил.

Я посмотрел на плазмомёт. Двух зарядов хватит, чтобы убить ещё кого-нибудь. Возможно, того, кто первым сунется ко мне после долгого ожидания. Возможно, двоих. Но не больше. А дальше что?

Опять вспомнилась Лира.

Сейчас она, наверное, сидит на причале и ждёт «Звезду». Потом начнёт расспрашивать Лиса, почему человек не приехал вместе с ними. Сердится, что я опять куда-то полез один.

Даже если всё, что я помнил о Земле, было чужим или придуманным, то эта жизнь, жизнь в этом мире настоящая. Уже моя.

И в этой жизни Лис просил меня остаться в живых. Здесь. Сегодня утром. Пока с этим пожеланием получалось плохо.

Перед тем как идти к Совтеру, я совершенно уверенно рассуждал, что от расследования отверчусь. У меня ведь есть статус посланника бога и артефакт, способный скрыть от Владыки то, чего ему знать не следует.

Тогда это выглядело достаточной страховкой. А теперь расследование пришло само и ждало с арбалетами за стеной.

Раулю я ничего не докажу. Зато у инквизитора имелся тот, чьё решение он оспаривать не станет. Владыка.

Мне нужно обмануть Владыку.

После всего, что рассказал Совтер, мысль выглядела не особенно обнадёживающей. Обмануть того, кто, возможно, собрал меня целиком. Вместе с привычками, воспоминаниями и уверенностью, что я достаточно умён, чтобы его обмануть.

Других вариантов всё равно не осталось.

Мне даже выдумывать особо ничего не нужно. Совтер действительно собирался подчинить Алтари. Действительно готовился к войне. Сам рассказал мне об этом, подробно и с большим воодушевлением.

Нужно показать Владыке эти разговоры. Только немного подкорректировать. Чтобы в них ничего не было о Лире, не-боге и «Мнемосе». Только факт предательства Совтера. Но на этот раз предательства Владыки. Пригодится даже лекция легата о развитии ментальной устойчивости.

Зачем тогда я понадобился дважды предателю? Как реинкарнация Илларда я должен был стать знаменем новой войны. Соответствующий вопрос у меня есть. Пусть «Мнемос» добавит туда подходящий ответ легата, и картинка сложится.

Сосредоточиться удалось не сразу. Мешали жажда, раны и мысль о том, чьи это вообще мысли. Потом привычка взяла своё, и мозг заработал чётко, прогоняя разговоры с легатом, внося корректировки и помечая, что Владыке стоит знать, а что нет. Закончил я минут за сорок. Что ж, пора.

Я сглотнул. Получилось с трудом. И закричал:

— Рауль!

Стоило мне позвать Рауля, как за стеной перестали переговариваться.

— Надумал? — отозвался старший инквизитор.

Я облизнул губы. Пользы от этого не было: язык