Фатум - Ксения Шаманова
Но наступила минута, когда проверенная схема, как старая, заброшенная лодка, дала течь: Алиса встретила юношу с бледной кожей и блестящими голубыми глазами. Он тоже напоминал фарфоровую куклу. Единственное отличие заключалось в том, что юноша был живым — живым и настоящим. Умел дышать, мог обнять за плечи и прошептать проклятие в предрассветный час. Тогда Алиса забросила свою коллекцию, нашла на чердаке пыльную печатную машинку и принялась отбивать нестройный ритм по ночам. Алекс стал её главным вдохновителем. Он первым читал небрежные рукописи, задумчиво водил красным карандашом по листу, а потом уходил варить кофе. Возвращался, ставил горячий капучино на стол, снова брал испещрённый пометками лист и начинал говорить… Алиса жадно ловила каждое его слово и исправляла словесные нелепости. А потом неугомонное воображение рождало новые метафоры, из которых писательница плела очередную паутину. Она плакала, закрывая руками лицо, над судьбой какого-нибудь персонажа и просила прощения у Дьявола (потому что верила только в него) за отвоёванное у тьмы право творить.
В конце концов Алиса стала сетевым писателем. Придумывала уникальные псевдонимы, но ни один из них не стал её именем — не прижился, оторвался, как пуговица на рукаве любимой рубашки. И только банальное Элис пришлось по душе её личному хранителю вечности. Но всё это пустяки (подумаешь, имя!), важнее всего — тот таинственный дар, которым она, как оказалось, обладала.
Однажды Элис потеряла блокнот, в котором записывала идеи для будущих историй; впрочем, она только думала, что потеряла, на самом же деле его украла одноклассница — королева фанфиков. Именно так называли девушку читатели, опьянённые её дерзостью. После уроков она собирала вокруг себя нескольких фаворитов, залезала на парту, пошатываясь на высоких каблуках, и читала вслух, коверкая слова и делая глупые ошибки. Как будто специально ставила ударения вопреки правилам русского языка, находя в этом особенное очарование.
— Я писатель, и мне всё можно, — любила повторять эпатажная девушка.
Элис презирала писак, которые делают вид, что занимаются великим искусством, а по факту лишь переписывают чужие сюжеты. Она никогда не участвовала в этих жалких (как говорила Алексу) сходках и торопилась поскорее сбежать домой — в приют пленительных грёз и разрушительной красоты. Там, под тусклой лампой, с печатной машинкой на столе, она могла быть самой собой и в то же время кем-то другим. Разумеется, придуманным, но всё-таки более настоящим, чем её одноклассники.
Королева фанфиков, заражённая вирусом зависти, похитила главное сокровище гениальной соперницы — идею литературного хоррор-сериала, над которым Элис работала уже пять лет. И вот эта розовощёкая блондинка на высоких каблуках забирается на изрезанную канцелярским ножом парту и рассказывает о новом ориджинале. Пишет якобы несколько бессонных ночей подряд. Элис сжимает кулаки: если попытается сказать воровке хотя бы слово, захлебнётся непрошеными слезами. Она разворачивается, в её карих глазах извергаются вулканы, губы, накрашенные чёрной помадой, дрожат от невысказанной обиды. Уже точно знает, что отомстит, но пока плохо представляет, как именно. Она наряжает единственную нелюбимую куклу в вишнёвое платьице, завивает её белые волосы, берёт ножницы и отрезает ресницы, останавливается, разминает затёкшие пальцы, ненадолго задумывается и протыкает большие кукольные глаза. Всё равно в них нет даже намёка на существование души. В этот вечер Алекс не смог до неё дозвониться: Элис отключила оба телефона и заперла дверь изнутри. На послушных клавишах замирали сбивчивые слова…
Ангелина Иванова, королева фанфиков, упала на катке и сломала обе ноги. Она больше не сможет залезть на школьную парту в любимых туфлях. Читатели потеряли писательницу, которую почти сразу забыли. А та постоянно вспоминала прежнюю жизнь и время от времени рыдала на кровати, обнимая плюшевую игрушку. Теперь Ангелина Иванова передвигалась с помощью инвалидной коляски.
Руки Элис немного дрожали, когда переворачивали хрустящие страницы: Дьявол исполнил её желание, и месть состоялась. Правда, писательница не сразу поверила в свой удивительный дар, посчитав случившееся самым обыкновенным совпадением. Подумаешь, написала эпизод об одной непримечательной второстепенной героине! Подумаешь, отправила её кататься на коньках и с кровожадным воодушевлением описала неудачный прыжок! Подумаешь, предсказала инвалидность… Удивительно, конечно, что всё произошло именно так, а не иначе, но не она судья: такими полномочиями обладает лишь тот, кто свыше. Элис отодвинула печатную машинку; она ещё не знала, что должна заплатить двойную цену за такое неслучайное совпадение.
Кульминацией хоррор-истории стал пожар, который устроил жизнерадостный пациент, сбежавший из психиатрической клиники. Когда Элис описывала обугленные стены, разбитые стёкла и гигантскую дыру на потолке, она представляла соседний деревянный домик. Терпеть не могла вечно пьяного мужчину с извилистым шрамом во всю щёку, его полумёртвую жену с разбитым носом и синяками на ногах. Писательница лишь иногда ловила себя на странном для неё чувстве жалости к маленькой светловолосой девочке в рваном платьице. Дочь беспечных алкоголиков по ночам бродила вокруг дома, слушала крики, пронзительный визг и бездарную игру на гитаре, никак не решаясь зайти. Девочка пряталась на крыльце, боясь, что о ней вспомнят и уведут, смотрела, как купаются в ночном бассейне такие же, как она, босоногие звёзды, куталась в рваное пальто, прятала в карманах замёрзшие пальцы, но никогда не плакала. Элис много раз говорила об этом с Алексом: ребёнок, у которого нет будущего, всё-таки для чего-то живёт и продолжает верить… Может быть, просто в избавление от мук или в возможность настоящего чуда. Правда, откуда такой малышке, никогда и ни от кого не получавшей любви и ласки, знать о существовании какого-то волшебства? Элис сама на него не надеялась, именно поэтому она и выбрала хоррор. Когда спускаешься в придуманный ад, жизнь в реальном мире кажется более сносной.
Элис решила спасти бедную девочку, засыпающую на холодном крыльце под враждебным небом. Безымянный юноша в жёлтом свитере ворвётся в горящий дом и вынесет несчастную из огня. Но зачем он вернётся? Почему ему так хочется помочь непутёвым родителям-алкоголикам? Элис считает, что они заслуживают смерти, но не может противостоять дьявольскому обаянию сюжета. В жизни каждого творца однажды наступает такая минута: автор устраняется, не в силах продолжать историю, и она пишется сама по себе.
Элис невидящим взглядом-клинком вспарывала тишину, но не рыдала. Слёз почти не осталось. Руки комкали краешек платья любимой куклы с отбитым после падения