Фатум - Ксения Шаманова

— Оставьте её. Она пришла ко мне.

Стражники вежливо расступились, а курносый юноша сделал неловкий реверанс. Девочка, совсем не похожая на принцессу, одним движением руки подняла Алису на ноги. Чёрные волосы незнакомки были подстрижены до плеч, а густая ровная чёлка, намного выше бровей, придавала хозяйке суровый вид. Острый длинный нос так и норовил подняться кверху, полные губы растянулись в снисходительной улыбке. Девочка обвела Алису холодным колючим взглядом и крепко схватила за руки, точно боялась, что она сбежит:

— Помоги моему брату. Я знаю, ты можешь.

We don’t need no education,

We don’t need no thought control[5].

Алиса лениво потянулась и выключила будильник. Угрожающие цифры на экране мобильного телефона заставили её подскочить и спрыгнуть с кровати прямо в одеяле. Будильник звонил уже пятый раз, достигнув последней стадии принятия неизбежного. Обычно Алиса вставала на сигнале под названием «торг». Пора добавить шестой будильник с пометкой «бесконечность». Мало ли не проснётся раньше.

Она вспомнила готический собор и девочку с каре, похожую на зомби. Алиса поёжилась, небрежно бросила одеяло на кровать и схватила зубную щётку. И какому такому брату она должна помочь? Впечатлённая сновидица не переставала об этом думать, пока чистила зубы. Не успела обвести заспанные глаза чёрным карандашом и поспешно выскочила из общежития. Первая пара у Безуглова, и, если Алиса не придёт вовремя, он назначит штраф и позовёт к себе в кабинет после занятий. Лужицкая затрясла головой, не замечая недоумённый взгляд прохожего: только не кабинет, вовсе не хочется лишний раз оставаться наедине с директором. Но ведь она согласилась на сделку с Дьяволом, или молчание не считается абсолютным согласием? Видимо, считается, иначе бы «Фатум» отчислил нахальную студентку, посмевшую вступить в спор о графомании с властителем студенческих судеб. Чья-то татуированная рука змеёй обхватила шею задумчивой спорщицы.

— О боги! Какой кошмарный вид! Не выспалась, что ли? — Элис преградил подруге путь, опустил руку и спрятал в кармане рваных джинсов.

— Ну чего тебе? — Алиса недовольно поморщилась. — Из-за кого я, по-твоему, не выспалась? — она отодвинула собеседника так, точно тот был мешающим туалетным столиком.

— Ну извини, — Элис снова догнал подругу и пошёл рядом. Ирокез самодовольно покачивался в такт репликам своенравного хозяина. «И когда только успел навести красоту?» — подумала Алиса, натягивая скептическую ухмылку.

— Пошли… Покажу тебе одно классное место, — панк схватил её за руку, уводя от литературной школы, но та толкнула невежливого товарища в бок.

— Эй! С ума сошёл? Первая пара у Безуглова!

Элис остановился и как будто замешкался, о чём-то напряжённо раздумывая. На самом же деле он разглядывал покрасневшее лицо подруги с проницательностью следователя, пытающегося уличить преступника.

— А ты его любишь, что ли?

Алиса размахнулась и залепила надоедливому собеседнику звонкую пощёчину.

Безуглов не пришёл на занятие: как сообщил куратор, у него появились важные, неотложные дела. Вьюшин махнул рукой и не поставил замену.

— Можете пока написать что-нибудь, — растерянно пробормотал он и хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла. Именно поэтому Элису всё-таки удалось привести угрюмую девушку на чердак многоэтажного дома. Панк объяснил, что в однокомнатной квартире на девятом этаже живёт его бабушка, поэтому у него имеются ключи к здешним мирам. Впрочем, Алиса ни о чём не спрашивала и совершенно не интересовалась, куда её ведут. Но, оказавшись на крыше, она заметно ожила. Отсюда город казался маленьким, будто бы собранным из конструктора лего, а проносящиеся автомобили напоминали разноцветные кирпичики, из которых невозможно построить ни один дом. Люди блуждали по запылённой мостовой, как молекулы, и это броуновское движение вызывало у наблюдателей-гигантов смех и жалость одновременно. Но как только один из прохожих задумчиво поднимал голову и замечал на крыше две чёрные фигуры, те сами превращались в ничтожных карликов. Истина — в глазах смотрящего…

Элис опустился на корточки, чтобы завязать шнурки, а Алиса рухнула на колени, закрыла глаза и раскинула руки. Но вдруг кое-что вспомнила, вздрогнула и вскочила, как ошпаренная кипятком.

— Сон! Элис! Мне снился сон! — она хлопнула друга по плечу.

— Сны на то и сны, чтобы сниться. Ничего удивительного, — он отстранился, потирая ушибленную руку. — Целый день меня бьёшь.

Алиса не обратила никакого внимания на обиженные нотки в его голосе и даже не подумала извиниться. Она чуть ли не прыгала перед Элисом, то и дело дёргала его за рукав и брызгала слюной.

— Это… это просто невозможно! Ты даже представить себе не можешь, что мне снилось. Точнее, кто… — сбивалась и проглатывала окончания слова. В её голове только что зародилась идея, и она не понимала, почему не догадалась об этом сразу после пробуждения. — Мне приснилась твоя сестра… Такая чёрненькая с каре, правильно?

Элис нахмурился и кивнул, он вытащил из кармана сигарету, совершенно забыв об Алисиной аллергии. Она и сама об этом уже не помнила, только чихнула пару раз, но не придала тому никакого значения.

— Она просила тебя спасти! — глаза Алисы загорелись, как у хищной кошки, почуявшей добычу.

— Очень может быть, — Элис равнодушно затянулся. Алиса наконец-то села, но отодвинулась от края: голова кружилась, когда она смотрела вниз.

— Знаешь, я ничему не удивляюсь… Всё, что связано с моей сестрой, это такая мистика. Уверен, даже сейчас она наблюдает за нами.

Алиса обернулась, точно на самом деле ожидала увидеть за спиной странную черноволосую девочку из готического замка.

— Люди не могут видеть призраков, — беспомощно развёл руками Элис и потушил сигарету. Он достал из рюкзака толстую тетрадь в серой обложке и зашелестел жёлтыми страницами, исписанными аккуратным круглым почерком.

— Хочешь услышать, как она умерла? — не оборачиваясь, спросил Элис. На шее выступили капельки пота. Панк стёр их пальцем и задержал руку. Ветер играл нашивкой на кармане, ехидная улыбка на логотипе «Нирваны» заметно подёргивалась, подражая измученному эпилептику.

* * *

Когда я открываю глаза, небо над головой кажется таким же мягким, как плед: хочется протянуть руку, коснуться и укутаться… Провести невидимые линии по ласковым облакам. Подушечки пальцев сохранят прикосновение и бережно закроют на ключ шкатулку воспоминаний.

Прячу лицо в душистой траве, омытой солнечным дождём, и в эту минуту всё становится таким простым — постижимым — на кончиках ресниц застывают робкие слёзы вселенной. Может быть, формула счастья — это звенящий смех после беззвучного плача? Двойная радуга надо мной — это мост, который я должна пройти