Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова

— Вы забыли куртку, — ко мне вышел обеспокоенный бариста.

— Спасибо, — я схватила ее и не разбирая догори пошла прочь.

Глава 20. Мужской взгляд на ситуацию

*Вадим*

Пальцы скользнули по щеке. Мы столкнулись взглядами, и я сразу понял — не то.

Это не она.

Пристальнее вгляделся в лицо — взгляд зацепился за легкий тон загара, за легкий испуг в глазах. До меня долетел привычный аромат дорогих люксовых духов.

«Ну, привет, жена», — пронеслось в голове.

— Мама! Мама на вутьки! — Амелия радостно прыгала рядом с Наташей и тянула к ней свои ладошки в заснеженных варешках.

Та взглянула на дочь привычно холодно, еле заметно поморщилась.

Не хочу, чтобы она брала ее на руки. Не заслужила!

— Иди ко мне, — забираю Амелию к себе, целую в морозную щечку.

Взгляд скользит вокруг, пытаясь обнаружить «ее». Ту самую, совершенно другую женщину. Но нет, не вижу. Люди, магазинчики, праздничная суета… а Маши нет.

— А я купила булочки и попить, вот, — Наташа натянуто улыбается.

На ней та самая куртка, в которой была Маша, когда мы выходили, и шапка. Но свитер и брюки другие. Напрасно женщины думают, что мужчины не замечают мелочей. Когда нужно, мы замечаем все.

Вынимаю из пакета булочку для Амелии и отдаю ей.

— Кушай, солнышко, — говорю как можно ласковее.

Себе беру еще одну, с мясом — Маша выбирала, сразу видно. Наташа на такое не сподобилась бы. Снова осматриваюсь вокруг.

Куда Маша подевалась?

Что эта дрянь с ней сделала?

Что наговорила?

— Амелия устала, нужно ехать в гостиницу, — вынимаю из кармана телефон и набираю службу такси.

Нервы внутри натягиваются, как стальные канаты, но я держу себя в руках. Ради Амелии. Она не должна почувствовать, что что-то не так. И броситься искать Машу я сейчас не могу. Две одинаковых мамы для Амелии могут стать шоком. Мало ли что придет в ее маленькую головку и как это сложится. Я бы это все сначала с каким-нибудь психологом обсудил…

Свободная машина такси находится почти мгновенно, тут же, рядом с одним из магазинчиков. Мы вместе загружаемся в машину, едем в гостиницу. Амелия после длительной прогулки на детской площадке начинает потихоньку клевать носом в детском кресле. Приближается время дневного сна, и малышка его чувствует. Это хорошо — у меня будет возможность заняться важными делами.

Наташа смотрит в окно со вселенской грустью на лице. Ну естественно. Еще каких-то девять или десять часов назад она грела свою пятую точку под жарким солнышком и прыгала в объятиях любовника. А теперь вот — маленькая дочь, опостылевший муж, зима… Тяжело бедной. Хоть возьми да пожалей ее.

Пишу Демьяну, который сейчас где-то с невестой на горках. Придется попросить у него помощи и рассказать правду. У Демы свое охранное агентство. Уверен, у него гораздо быстрее получится вызвать сюда нужных людей, которые помогут мне с поиском Маши, чем если я буду делать это сам.

Наташа появилась совершенно не вовремя.

Я думал, что они с Разиным вернутся дня через два, когда мы уже будем в Москве. Бросаю взгляд на жену на заднем сиденье, пытаюсь прикинуть — почему так рано приперлась? Неужели Разин понял, что его бизнесу конец, и побежал заниматься делами вместо того, чтобы ублажать в койке мою жену? С этим тоже надо срочно разобраться.

Я не собираюсь спускать с рук шашни у меня за спиной. Ни Разину. Ни Наташе. Оба получат то, что заслужили.

В номере первым делом направляюсь в детскую, чтобы уложить дочку спать. Она тревожится, чувствует, что что-то не так, смотрит на меня своими огромными глазками, к маме просится.

— Мама… Мамочка, — тянет Амелия тонким голоском.

— Мамочка устала, солнышко, — целую дочь в макушку. — Сегодня я тебя уложу. Когда ты проснешься, то обязательно ее увидишь.

Ту. Настоящую!

Нужно срочно искать Машу, чтобы вернуть ее на место. Туда, где она должна быть — рядом с моей дочерью. Никто другой так о ней не позаботится. Рядом с Машей Амелия буквально расцвела. Из замкнутого, потерянного ребенка за несколько дней моя дочь превратилась в активную, смешливую девочку. Она без страха показывает свой характер, не старается быть удобной, чтобы заслужить мое внимание или внимание своей мамы.

Я не сильно понимал в детях и в том, как за ними лучше ухаживать. Поэтому в свое время ушел в работу, дистанцировался. Я видел Амелию лишь по вечерам, чувствовал себя рядом с ней неловко. Мне кажется, это передавалось и ей, и наше общее время вместе всегда было напряженным, неловким. Мы как будто не знали, что друг с другом делать.

Но появление Маши все изменило. Она смело дала мне в руки дочь и потребовала проводить с ней время. И это сработало. Ее уверенность в том, что я справлюсь как родитель, передалась мне.

Пока Наташа свинтила развлекаться со своим любовником, Амелия обрела нормальную семью. И теперь в ее душе для моей жены, скоро уже бывшей, больше нет места. Женщина, которая вот так легко предала своего ребенка, предала своего мужа, не заслуживает никакого снисхождения. Мерзкая, грязная обманщица. Без стыда и совести.

К тому же тупая. Неужели она и вправду думала, что я не догадаюсь о ее выходке с двойником? Не смогу различить женщину, на которой женился, — и ту, другую? Да они вообще как небо и земля! У них разное все — голоса, повадки, мимика, вкусы, привычки. Внешность почти одинаковая, да, и это может сначала сбить с толку, но только минут на пять. Ну или, может быть убедит того, кому все равно.

Пока я расхаживаю по детской и думаю свои невеселые мысли, Амелия мирно засыпает у меня на плече. Перекладываю малышку в кроватку и заботливо укрываю одеялом. Моя доченька заслужила всего самого лучшего в этом мире. Самое главное — она заслужила маму, которая будет ее любить и оберегать. Я позабочусь о том, чтобы такая мама у нее была.

Плотно закрываю за собой дверь детской и иду в спальню, где сразу натыкаюсь на Наташу. Она выходит из ванной комнаты в одном халате, улыбается мне развратной улыбкой из своего нехитрого арсенала соблазнительницы. Приближается, покачивая бедрами.

Оказавшись рядом, сбрасывает с