Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова

Его руки смыкаются за моей спиной и я оказываюсь в ловушке. Поза очень неоднозначная. Я чувствую его тело, каждую выпуклость.

Вадим ведет носом по моей скуле, чиркает губами по губам. Как только я пытаюсь отклонить голову, он фиксирует шею ладонью и удерживает. Вторая ладонь нажимает на мои бедра, уплотняя контакт.

На губах Вадима появляется плотоядная улыбка, как у хищника, который загнал свою добычу и сейчас собирается ею полакомиться. Мои ладони судорожно сжимаются на его рубашке, а ногти впиваются в кожу через ткань, когда Вадим подается вперед и нападает на мои губы. Он целует горячо, властно, погружая язык мне в рот.

Я пытаюсь вдохнуть и отстраниться, но Вадим лишь углубляет поцелуй. Он роняет нас на диван, вжимая меня своим телом в подушки. Его ладони скользят под ткань юбки, обжигая обнаженную кожу прикосновениями.

Стыдно! Боже, как же мне стыдно! Но! Мне так хорошо, как никогда еще не было. Я целовалась с парнями и обнималась тоже, но никогда не чувствовала внутри смятения чувств или урагана. Все было спокойно, без особого волнения. А здесь меня всю переполняют эмоции, тело дрожит, и по нему блуждают разряды электрического тока.

Внизу все наполняется приятной тяжестью, словно в предвкушении чего-то, что должно случиться. Чего-то сладкого, безумно приятного и необходимого.

Поцелуи Вадима спускаются по моей шее. Он прикусывает мочку уха, скользит языком вниз до ключицы, прикусывает ее зубами.

— Подожди… — слабо пытаюсь его оттолкнуть.

Мне нужно как-то собрать свои мысли в кучу, иначе случится непоправимое. Он узнает мой секрет. Но дело не только в этом. Я не хочу вот так. Я просто не могу так поступить — ни с ним, ни с самой собой. Я хочу, чтобы мой первый раз был с человеком, которого я люблю и который любит меня, чтобы он хотел именно меня, а не какую-то другую женщину. Я заслуживаю этого, и Вадим заслуживает быть с той, которую он любит, которую знает. А выходит так, что это все совсем разные люди. То, что происходит между нами, абсолютно неправильно.

Я задыхаюсь. Упираюсь ему в плечи ладонями.

— Подожди, Вадим! Мне нужно кое-что тебе сказать! Подожди!

Отчаянно вырываюсь и соскальзываю с дивана, падая на ковер. Вадим удивленно смотрит на меня сверху вниз. Его дыхание сбито, галстук болтается на шее, рубашка расстегнута. Весь его вид кричит о том, что он хочет продолжать и не собирается останавливаться.

— У меня критические дни! — резко выпаливаю. Один раз такое уже прокатило, когда парень на втором курсе приставал ко мне в машине. Мы сходили в кино, он меня подвез. А потом как-то резко полез под юбку.

Вадим быстро моргает, а потом прикрывает глаза.

— Ты серьезно? — Хрипит.

— Еще как, — лихорадочно поправляю на себе платье.

Если Вадим задумает проверять или давить на меня дальше, я скажу ему правду. Лучше правда сразу, чем объясняться после того, как он обнаружит, что я девственница.

Вадим садится на диване и смотрит на меня испытующе. Краешек губ дергается, будто бы в улыбке.

— Тебе там удобно? — вдруг спрашивает.

— Нормально, — я осторожно поднимаюсь с ковра и оглядываюсь. — Ну что, спать?

— Может, хотя бы на салют посмотрим? — в голосе Вадима полно сарказма.

Он приводит себя в порядок, застегивая рубашку и поправляя галстук. И все время продолжает смотреть. Причем в нем нет разочарование или злости… это даже как-то странно. Хорошо, но странно…

— Можем и посмотреть, — хлопаю я в ладоши. Взгляд останавливается на часах на стене — время только десять тридцать.

Вадим хлопает ладонью рядом с собой по дивану, приглашая присесть. Улыбается спокойно, будто и не было ничего только что.

— А пока можем посмотреть телевизор.

— Просто посмотреть?

— Просто посмотреть, — кивает невинно, — мы же любим с тобой вот так посидеть и посмотреть кино.

— Да, точно, любим… — Осторожно сажусь рядом, оставляя между нами расстояние, но Вадим этого не допускает — обнимает меня. Он щелкает пультом от телевизора, переключает на «Иронию судьбы, или с легким паром».

Сначала я напряжена, но потом постепенно расслабляюсь в руках Вадима, поскольку он не позволяет себе ничего лишнего. Его ладонь мирно покоится на моем бедре, слегка поглаживая его пальцами, а сама я лежу на его груди. Так мы и смотрим фильм.

— Я вот думаю, будет неплохо остаться еще на пару дней, — роняет вдруг Вадим. — Мне здесь нравится, тебе с Амелией тоже. Демьян с Серафимой остаются. Сможем съездить на «Роза Хутор», в ущелье Кавказского заповедника. Даже в Абхазию. Я помню, ты мне столько раз говорила, что хочешь туда попасть.

— Да, говорила, — соглашаюсь я, потому что раз Наташа говорила, значит, говорила.

Я в Абхазии тоже не была. С удовольствием бы съездила. Да и в ущелье, или там на эту «Розу»… Я же вообще нигде не была. Но главное, я буду там с Вадимом и Амелией. Можно будет какое-то время еще задержаться в этой сказке.

Иллюзий я не питаю, если я расскажу Вадиму правду или он как-то о ней узнает, то сказочке конец. Он возненавидит и Наташу и меня. Вряд ли поверит в то, что я искренне не хотела никому навредить, а все просто так получилось. И Амелию ни я, ни Наташа больше не увидим.

Фильм меня не сильно захватывает, потому что видела я его около раз десять не меньше. Глаза слипаются, и кажется, я засыпаю в крепких мужских руках.

Будит меня звук разлетающихся за окном фейерверков. Встрепенувшись, бегу к окну смотреть. Все небо заполняют разноцветные брызги салютов. Зачарованная, прилипаю к окну и любуюсь на них, а Вадим обнимает меня со спины и прижимает к своей груди.

Мы считаем залпы вместе с собравшимися на улице людьми.

Как только гаснет последний залп и раздаются крики и аплодисменты, Вадим разворачивает меня к себе. Его губы впиваются в мои в жарком поцелуе. Он обнимает без напора, нежно касается, и я, поддавшись его настроению, целую в ответ так же жарко, с такой же отдачей. Кажется, случилось непоправимое — я влюбилась в мужа сестры. Сердце обжигает от безумной боли и нежности к этому мужчине, дыхание замирает…

— Я ничего не загадала, — Признаюсь Вадиму шепотом, уткнувшись лицом в его шею. Как же я так? Один шанс в год и я просто