Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай
Орвейн стоял у дальней картины, заложив руки за спину. Кожа у него была почти белой, спина согнулась под тяжестью лет, которых никто в городе не брался сосчитать. На меня он не обернулся.
— Подойдите, господин Фальк. Взгляните.
Я подошёл. На картине был изображен берег: серый камень у воды под низким небом, за которым виднелась горная гряда. Волны лежали ровными полосами, у горизонта темнела полустёртая кромка хребта. Пейзаж как пейзаж, каких в любой лавке второго яруса найдется по десятку на стену. Краска местами потрескалась от времени, в углу виднелась выцветшая подпись, разобрать которую я не взялся бы.
Я посмотрел подольше, честно пытаясь разглядеть в сером берегу то, ради чего Орвейн так долго стоял перед картиной.
— Её написал мой хороший друг, — негромко начал старик, будто разговаривал сам с собой. — Сто трилцать лет назад. Согласись — глубокая картина. Чем дольше смотришь, тем больше в ней видишь.
Он замолчал, не оборачиваясь. В тишине комнаты слышался только ровный гул подсветки. Старик явно ждал моего ответа.
Я посмотрел на берег ещё раз. Ничего интересного. Может, я, конечно, не силен в живописи, но картина и правда выглядит крайне обычно. Для верности даже пустил к холсту нить Воли, прошёлся по краске и волокнам полотна. Проверил и дерево рамы. Стихии в картине не было.
— Красиво, — я оторвал взгляд от холста. — Но картина, честно говоря, самая обычная. Не могу назвать ее особо глубокой.
Орвейн повернул голову. Прищурился, и из-под белёсых век блеснул тот же взгляд, каким он смотрел у стола на мою гравитацию.
— Странно, — он задержал на мне взгляд. — Будь вы из дома Вейр, оценка была бы совсем другая.
И снова этот дом. У меня на лбу написано, что я каким-то боком к ним отношусь или что?
Я молча пожал плечами.
— Впрочем, тот, кто прячется, иного и не ответил бы, — Орвейн едва заметно улыбнулся.
Про дом Вейр я знал немного. Первым про него обмолвился Нейрас, предположив что я, похоже, из этого дома, и тогда, мол, многое сходится. Позже то же имя назвал дух-смотритель небесного города: Вейр были союзниками дома Аэрин, а самих их прозвали видящими суть. На этом мои скудные познания заканчивались.
Думаю, стоит озаботиться этим вопросом в ближайшее время — слишком уж часто меня к нему приплетают.
— Ваш способ оценки, — Орвейн по-прежнему не спешил, медленно протягивая каждое слово. — Я видел за всю свою долгую жизнь считаное число раз. И каждый раз им пользовался кто-то из Вейр. Они не читали камень по трещинам и внешним признакам, как остальные. Они видели его суть напрямую, будто он лежал перед ними раскрытым. Как и вы сегодня.
Старик наконец повернулся ко мне полностью. Опёрся сухой ладонью о край рамы, и пальцы на тёмном дереве казались такими же старыми, как сама картина.
— Все сегодня видели ваш метод работы. Однако сделать правильные выводы могли только единицы. Либо крайне начитанные, либо же такие долгожители, как я.
Я снова промолчал. Как уже показала практика, молчать в подобного рода диалогах было выгоднее всего. Всё, что надо, собеседник скажет сам.
— Дом Вейр считали уничтоженным до последнего, — старик вздохнул, и вздох вышел сухой, как шелест бумаги. — Но корни иногда дают поросль там, где её не ждёшь. Я давно подозревал, что кто-то из них всё же уцелел и затаился. А сегодня увидел подтверждение своими глазами.
Он отвернулся обратно к картине. Я же стоял и прикидывал, во что мне это обойдётся. Опасность была одна: если кто-то предъявит счёт настоящим Вейр, платить по нему придётся мне.
— Как хотите, — Орвейн так и не дождался ответа. — Не желаете признаваться — не надо. Я понимаю: такое знание нынче опасно носить открыто.
Он помолчал, глядя на серый нарисованный берег.
— Но вот что я скажу вам, юноша. Если однажды ваши старые враги всё же объявятся — те, кто в своё время имел счеты с вашим домом. — Знайте, что я готов оказать вам поддержку. У старика вроде меня осталось немного ресурсов, но вес имени кое-чего ещё стоит.
Чего старик хотел взамен, так и не сказал. Может, и правда ничего — всего-лишь приступ старческой ностальгии. А может, Орвейн уже вёл свою партию, суть которой я пока не понимал.
В пространственном кольце у меня лежал запечатанный футляр: письмо смотрителя небесного города главе дома Вейр, которое я обещал передать из рук в руки, если найду адресата. Старик передо мной был, возможно, единственным, кто знал о Вейр хоть что-то наверняка. И именно поэтому футляр остался лежать, где лежал. Кто такой Орвейн на самом деле и на чьей стороне стояли те самые старые враги, я понятия не имел, и показать письмо так просто было глупейшей вещью, которую я только могу сделать. Может, когда-нибудь я и подойду к нему с этим вопросом, но не сейчас.
— Спасибо, — просто кивнул я. И это было единственное слово, которое я мог произнести, ничего при этом не подтвердив.
Орвейн склонил голову в ответ. На том и разошлись.
По коридору я шёл и перебирал в голове услышанное. Орвейн сам, по доброй воле, предложил мне поддержку. Таким предложением стоило воспользоваться.
Смущало две вещи. С чего вдруг доисторический дедок решил мне помочь? И что у Вейр, выходит, до сих пор могут быть враги.
Второе было особенно неприятно. Получается, пока что мне везло, но если меня снова посчитают за Вейр, но уже не внезапные доброжелатели, то будет очень не очень. Оправдывайся потом, что я не я и хата не моя.
Домой я добрался уже затемно, вытащив по дороге Нейраса из цепких рук репортёров. В тот вечер особняк у старого спуска гудел непривычно. Нейрас выставил на стол вино, купленное явно не на последние, рабы жались по лавкам, не вполне понимая, с чего им вдруг такая честь.
Конечно, все уже вполне привыкли к тому, что эларий я совсем ненормальный, да и рабовладелец тоже. Никаких перегибов, комфортные рабочие отношения. Однако пить за одним столом мы еще не садились.
Но алкоголь сделал своё дело довольно быстро, и совсем скоро напряжение в воздухе заметно уменьшилось.
Нейрас подсел ко мне с краю, покрутил кружку в сухих пальцах.
— Я вот что думаю, Фальк, — он будто невзначай заглянул в вино. — Занятно оно