Ведьма с определенной точкой зрения - Гуль
— Дафна Блэк и Гермиона Грейнджер! — радостно объявила Рита.
— Рита, — вежливо произнесла Гермиона. — Мы едим мороженое с друзьями. Сделайте фотографию и уходите.
— Ах, как же я могу! — Рита оскалилась хищной улыбкой. — Это история года! Жена Гарри Поттера и его любовница... а вот, полагаю, еще одна любовница и очередной его ребенок.
— Она это серьезно? — спросила Анджела.
— Рита, — начала Дафна, и вдруг ясно почувствовала чудовищную пропасть между придуманной знаменитостью «Дафной Блэк, которую можно снимать без разрешения» и собой настоящей. Дафной, которой так понравилось разговаривать с Анджелой. И особенно приятно было думать, сколько всего они с Грейнджер могут сделать, чтобы родители магглорожденных перестали становиться легкой добычей. Как славно будет ткнуть острой палкой под зад заскорузлым старым традиционалистам, этим чертовым расистским ублюдкам.
Она улыбнулась фотографу своей лучшей улыбкой для камеры. Вспышка осветила столик.
— Рита, фотографию вы получили. Это Анджела Райан и ее дочь Трейси. Трейси покупает все необходимое для первого года в Хогвартсе, а мы с Гермионой ей немного помогаем, — сказала Дафна. — Вот вам и история. А теперь уходите.
Рита улыбнулась и кивнула.
— Но, Дафна, это же лучшее интервью, которое вы мне когда-либо давали!
— Рита, дома меня ждут муж и двое детей. Вы крадете время, которое я собиралась провести с Анджелой и Трейси. Вы мне не подруга.
— Рита, — добавила Гермиона. — Испаритесь.
Рита побледнела.
— Рита, дорогая, — продолжила Гермиона, — судя по нынешней судебной практике... — Она задумалась на мгновение, и Мерлин, как же страшно работал ее мозг. — Незарегистрированные анимаги получают примерно неделю в Азкабане за каждый год без регистрации. Это как минимум... семь недель. Даю вам тридцать секунд, прежде чем отправлю Патронуса Долишу. Уходите.
Рита выпрямилась и высоко вскинула подбородок.
— Я не позволю себя запугивать! Я олицетворяю свободу прессы!
— Рита, мой муж, глава рода Блэк, — помните мальчика, которого вы годами поливали грязью, а потом он выиграл войну? Так вот, наши скромно преуспевающие семейные предприятия приносят достаточно галлеонов, чтобы он при желании подражал покойному, ничуть не оплакиваемому Люциусу Малфою. Жертвовал деньги разным движениям... Например, радикалам, которые требуют по закону печатать опровержение на той же странице и тем же шрифтом, каким изначально печатали ложь. После такого вы станете для издателей самой большой проблемой со времен Корнелиуса Фаджа. Поэтому, как только что заметила моя дорогая подруга Гермиона, уходите. Потому что подозреваю: если я превращу ваши уши в лук-порей, муж лишь скажет: «Не вижу разницы».
Гермиона фыркнула, изрядно испортив впечатление от угрозы.
Рита приготовилась изречь нечто высокопарное, но Дафна уже начинала терять терпение. Она подняла палочку, резкий взмах, движение крючком назад — и вместо ушей у Скитер оказались два весьма приличных стебля лука-порея с сережками. Рита замолчала и потрогала свои новые луковичные украшения.
— ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА! У МЕНЯ ЕСТЬ СВЯЗИ! Я ЗНАЮ ТАЙНЫ! — закричала Рита, по-видимому не слыша собственного голоса.
Гермиона взмахнула палочкой. Кислотно-зеленая мантия из крокодиловой кожи перетекла в костюм лука-порея. Затем Гермиона коснулась салфетки, превратив ее в розовый значок с мигающими белыми буквами. Дафна прищурилась через край креманки: «Рита Скитер — источник утечек... и лука-порея». Гермиона отправила значок прямо на грудь Риты.
— Ох, милые мои, — сказала Анджела. — Не слишком ли вы увлеклись?
— Вот это круто! — восторженно выдохнула Трейси.
* * *
Гарри явился к стойке дежурного в Аврорате удивительно быстро и с совершенно ненужной силой хлопнул по настольному звонку.
— ЭЙ, ВЫ ТАМ! — рявкнул он.
Дафна отметила, что на нем хорошая черная мантия с темно-зеленой отделкой и палочка уже в руке.
— А-а, мистер Поттер, — начал дежурный сержант, толстяк с несчастливой фамилией на значке: «Ротунд».
— Блэк, — отрезал Гарри. — Меня зовут Гарри Блэк. Вы задержали мою жену и мою лучшую подругу. Сейчас же их отпустите.
Сержант Ротунд тяжело вздохнул.
— Они напали на Риту Скитер, превратили ее, эм, уши в лук-порей, ее заказную мантию из крокодиловой кожи — в костюм лука-порея, а потом прилепили оскорбительный значок.
— Достойное похвалы деяние, — ответил Гарри. — Но это неважно. Мне, а главное моим близнецам, нужна их мать. Она кормит их грудью, а сейчас, сами понимаете, кормить некому. Не усложняйте то, что и так просто.
Он вскинул подбородок и уставился на сержанта взглядом, достойным дядюшки Корбина на Рождество.
— Послушайте, мистер Блэк, есть протокол, бумаги. Их следует представить судье... провести хотя бы слушание.
— Нет, не следует, — Гарри слегка наклонил голову. — Они просто выйдут отсюда, а вы не станете устраивать сцену. Знаете почему?
Сержант Ротунд покачал головой.
— Потому что я, мать вашу, умер, чтобы спасти вас всех! И эти две женщины — одни из самых дорогих мне людей. Которые, если говорить прямо, сделали только то, что разъяренная толпа должна была сделать еще много лет назад.
Гарри подошел вплотную к стойке, наклонился и жестом подозвал сержанта ближе.
— А если сцена все-таки не поможет, я вызову Кингсли и объясню, что либо он исполнит мое требование, либо я сам их заберу, оставив после себя огромный разгром. Мне пришлось пообещать маленькой дочке, что мама очень скоро вернется, потому что девочка проголодалась. Моим сыну и дочери нет еще двух месяцев. Они не знают ни одного человеческого слова, им нужна только мама. Вы сейчас же их выпустите, а Кингсли позаботится о том, чтобы все это исчезло, потому что у меня был отвратительный день, я устал, а мои младенцы плачут и зовут мать.
— Под подписку... — пискнул Ротунд.
— ДОЛИШ, ПРИДУРОК, А НУ ВЫХОДИ! — заорал Гарри с совершенно нечеловеческой громкостью. Комната загудела, а Дафна попыталась прочистить ухо пальцем. Беспалочковая магия, зато какая действенная.
Джон Долиш, глава Департамента магического правопорядка, появился из коридора позади Дафны.
— А, вы уже здесь, — подобострастно сказал Долиш.
— Долиш, раньше я такого не делал, поэтому управимся быстро. Дафна и Гермиона сейчас уходят. Рита