Все равно женишься! - Елена Байм

Стоило моим пальцам коснуться нежной, уже влажной кожи сквозь тонкое кружево белья, как Катрин прерывисто, хрипло застонала, запрокинув голову и упираясь ладонями в холодную каменную стену. В этом стоне смешались боль и наслаждение, отчаянная жажда и запретная страсть.

Я ласкал ее сначала нежно, затем быстрей и уверенней. Ведомый инстинктом, заставляя ее бедра судорожно подаваться навстречу моим пальцам... Я ускорял ритм, чувствуя, как её тело начинает дрожать, как каждое мое новое движение приближает ее к заветной грани.

Через несколько мгновений Катрин мелко задрожала, выгибаясь дугой, и судорожно, с хрипом выдохнула моё имя, когда волна сокрушительного блаженства накрыла её целиком, заставляя вцепиться ногтями в каменную кладку.

В полумраке ниши воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь нашим рваным дыханием. Наваждение, сорвавшее все запреты, медленно отступало, возвращая нас в жестокую реальность.

Катрин еще несколько секунд оставалась неподвижна. Я приблизился, осторожно и нежно ее поцеловал, чувствуя, как внутри вместо недавнего безумия разливается щемящая, горькая нежность и грусть.

— Кэтти… — тихо позвал я.

Она вздрогнула, словно очнувшись. В ее глазах, когда она посмотрела на меня, мешались остатки пережитого блаженства, растерянность и внезапно вернувшийся страх.

Прежняя графиня Вальмонт стремительно возвращала контроль над собой. Она лихорадочно принялась расправлять измятые юбки платья и поправлять корсаж. Затем подошла к краю гобелена и осторожно выглянула в пустой коридор.

Музыка из бального зала все еще глухо доносилась до нас, напоминая о том, что мир за пределами нашей ниши никуда не исчез. Там по-прежнему был ее суровый брат-Генерал, подлец-виконт, и там по-прежнему оставался мой чемодан, собранный для утреннего отъезда.

Она повернулась ко мне, прижимая ладонь к груди. Ее губы были припухлыми от поцелуев, а на щеках горел лихорадочный румянец.

— Это безумие, Арчи, — выдохнула она, и в ее голосе проскользнули слезы. — Что мы натворили… Если брат узнает, он…

— Он меня убьет. — я сделал шаг к ней, но не решился снова прикоснуться. — Но я не жалею ни о чем. Я люблю тебя, Кэтти. И я готов забрать тебя с собой, в мое поместье прямо сейчас. Если хочешь, сначала можем заехать к священнику и сыграть свадьбу.

Катрин горько улыбнулась, качнув головой.

— Я так не хочу. Это неправильно... я передумала. Уходи, Арчи. — тихо, но твердо сказала она, беря себя в руки. — Уходи через северную галерею, чтобы тебя никто не видел, а завтра уезжай, один.

Я молча кивнул. Слова были больше не нужны, я все понял. Сделал глубокий вдох, запоминая ее образ в этой полутемной нише — взъерошенную, прекрасную, принадлежавшую мне на несколько минут.

Развернувшись, вышел из укрытия и быстро пошел прочь по холодному каменному коридору, возвращаясь в свою пустую комнату. Вошел и первым делом открыл балкон, позволяя зверю перехватить контроль, иначе мое сердце не выдержит и перестанет биться от безысходности и отчаяния.

Солнце еще не успело встать, когда я закинул чемодан на плечо и потянул на себя тяжелую дверь комнаты. Внутри все горело от отчаянного желания увидеть Кэтти еще хотя бы раз. Один раз!

Я твердо намеревался пойти к покоям Катрин, чтобы поговорить, услышать ее голос и еще раз предложить сбежать вместе со мною. Ради нее я был готов пахать целыми днями, чтобы обеспечить достойный уют.

Но стоило мне сделать шаг на порог, как дорогу мне преградила высокая, знакомая фигура.

Рагнар стоял посреди коридора, скрестив руки на груди, прислонившись к стене. На нем был строгий военный мундир, а его ледяной, проницательный взгляд дракона мгновенно пригвоздил меня к месту.

— Я хочу поговорить с Катрин, — твердо произнес я, хотя внутри все сжалось от дурного предчувствия. — Перед отъездом. Мне нужно с ней попрощаться.

Генерал даже не шелохнулся.

— Она не хочет тебя видеть, Арчи, — отчеканил он. — Не усугубляй ситуацию. Уезжай.

Я замер, понимая, что против Генерала идти не смогу. Поэтому молча, тяжело кивнул, признавая свое поражение. К тому же смысл ломиться туда, где меня больше не ждут.

Медленно, словно во сне, я спустился во двор замка. У ворот меня уже ждала запряженная карета. Закинув багаж, я остановился у самой подножки и не выдержал — обернулся. Мой взгляд с надеждой и мольбой устремился вверх, к окнам покоев Катрин. Я до последнего верил, что увижу там ее силуэт, поймаю прощальный взгляд или движение руки.

Но окно было пустым. Неужели для нее все случившееся в коридоре было лишь мимолетным эпизодом?

Я стиснул зубы, резко развернулся, сел в карету и захлопнул дверь. Экипаж тронулся, унося меня прочь от замка Рагнара.

Домой, в свое поместье, я вернулся только через пару дней. Дорога слилась в один серый, унылый пейзаж. Оказавшись в четырех стенах, я окончательно сломался. Внутри образовалась огромная, зияющая пустота.

Я не хотел абсолютно ничего: ни есть, ни пить, ни выходить на улицу. Слуги испуганно перешептывались по углам, видя, как их хозяин часами сидит в кресле у камина, глядя в одну точку немигающим взором. Дни текли мучительно медленно, превращаясь в болото. Мир потерял краски, и я просто существовал, медленно увядая от тоски по манящим глазам Кэтти.

Так прошла неделя, затем вторая, третья. Мое добровольное заточение прервал стук в дверь кабинета. Старый дворецкий на серебряном подносе внес письмо, запечатанное тяжелым сургучом с гербом Вальмонтов.

Я лихорадочно сорвал печать. Это было послание от Генерала Рагнара. Сухим, официальным тоном он приглашал меня на торжественный вечер в честь своей официальной помолвки с леди Элизабет Торнвуд, который должен был состояться через три дня в их родовом замке.

Сердце в груди сделало бешеный кульбит. Помолвка! Но меня не волновала судьба Лиззи. Мой разум ухватился за это письмо как за спасительный круг — это был мой шанс снова увидеть Катрин, посмотреть ей в глаза и получить ответы на все вопросы.

Я достал из тайника самую дорогую фамильную реликвию, которая единственная уцелела после уплаты всех долгов — старинное обручальное кольцо с крупным, чистейшим сапфиром. Это кольцо принадлежало моей матери, бабушке, ее матери. Теперь оно было приготовлено для Катрин. Я собирался отдать ей его, чего бы мне это ни стоило.

* * *

В назначенное время я прибыл в особняк Вальмонтов. Празднование было в самом разгаре: съехался весь высший свет, музыка гремела, столы ломились от изысканных яств. Но стоило