Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин
Делюсь с пулеметчиком половиной палки колбасы и галетами, после чего тот начинает возбужденно, активно чавкать. От звуков его трапезы на пожрать пробивает и меня — и остатки моей доли колбасы и сухарей заканчиваются всего за пару минут. Как раз этого времени хватило, чтобы сводный отряд прошел мимо, следуя к реке. Дышать стало вроде бы легче — с задачей практически справился, но с уходом наших пропало и чувство защищенности, при котором было так легко получать удовольствие от еды…
— Давай посмотрим, что еще есть?
Невольно задумавшись, я не сразу понял просьбу Евгена, после чего суетливо подал ему выброшенные из сухарного мешка консервные банки.
— Посмотри, что там. И вот, попей, газировка сладкая.
С этими словами я протянул Томилину бутылку с фантой. Поблагодарив, парень сноровисто вскрыл бутылку и с удовольствием приложился к горлышку. Вылакав половину ее содержимого и не удержавшись, шумно рыгнув, парень извиняющимся тоном спросил:
— Ты это, Ром… Следишь за часами?
— Еще четыре минуты до пуска «люстры».
— О, хорошо! Тогда как запустишь её, посмотрим получше, что на банках написано — я так чуток понимаю по-немецки.
— Не вопрос, давай.
Разговор затухает сам собой. Эйфория от успеха с уничтожением дозора, обнаружение еды, пропуска наших — она медленно, но верно затухает, сменяясь грустью, все более отчетливо проступающую с уходом погранцов. Между тем, Женька похоже только-только разглядел мертвых фрицев:
— Самсон, ты это… Ты ел, пока здесь мертвые лежат⁈
Я тихонько фыркнул в ответ:
— Им с нами еще минут сорок лежать. А жрать-то хочется — ты кстати, тоже в их компании откушал.
После минутного молчания товарищ только легонько присвистнул:
— Силен… Слушай, а может нам каски фрицевские снять? Если вдруг кто посмотрит, по каскам своих узнает. Да и защита какая-никакая. У нас утром, когда обстрел поднялся, мало кто на голове их одеть успел.
— Идея хорошая, товарищ Томилин. Мне нравится! Вот только вам с телами их и возиться. Не возражаете?
Жека никак не реагирует на откровенно ернический тон, хотя по его тяжелому сопению я и понимаю, что желания возиться со жмурами у него нет никакого. Но — инициатива наказуема! Да и потом, озвученная идея точно не лишена смысла — и мы, кстати, также без касок приняли первый бой. От пули такая защита не убережет, но вот осколок небольшой остановить в состоянии.
Пока товарищ возится с касками, подходит время запуска «люстры». Поспешно приняв от него «головной убор» и накинув его на макушку, пускаю осветительную ракету. Прибарахлившийся же товарищ принялся быстро читать этикетки на банках консервов при белесом свете «светлячка»:
— Консервированная тушеная капуста…
— Надо же какую гадость едят? Выбрасывай нахрен!
— Хорошо.
Банка летит на пол.
— Так… А это концентрат из гороха для супа. «Гороховая колбаса».
— Туда же! Что это за еда такая вообще?
Томилин заупрямился:
— Подожди, подожди! У нас тоже суповые концентраты из того же гороха ведь бывают, очень вкусные когда сваришь!
— Ну, тогда отложи с собой. Сейчас не сварим, а выберемся отсюда, глядишь, и супчика поедим.
— Согласен. Тут их две банки. Берем с собой… Так, а это свинина, все просто. Тушенка.
Немного подумав, я предложил:
— Сколько банок? Мне если честно сейчас есть холодные мясные консервы совсем неохота. Может лучше с собой возьмем, а там их в гороховый суп?
Женька согласно кивает.
— Остались какие-то не очень толстые жестяные баночки. Так, что тут у нас… Слушай, не могу понять, написано «Шо-ка-кола». Может это…
Такое ощущение, что пулеметчик боится озвучить свою догадку вслух — настолько необычной и в тоже время потрясающей она ему кажется, что теперь как бы не спугнуть удачу.
— Дай сюда!
Услышав знакомое название, нетерпеливо хватаю одну из круглых баночек, открываю — шоколад! Вот это неплохо живут фрицы на передовой! Жадно берусь за один из кусочков — и в рот. Жмурю глаза от удовольствия… По вкусу вроде бы шоколад горький, причем в нем четко улавливается кофе. Но в тоже время мягкий, в меру сладкий.
— Кушай, это настоящий деликатес, елы-палы! Сколько этих банок?
— Три штуки!
В голосе Томилина слышится неподдельная радость.
— Тогда съедаем одну на двоих и по одной на брата, на самый крайний случай. Шоколад — он ведь хорошо питает, а этот еще вроде и с кофе, значит, вдобавок ко всему и тонизирует.
— Ага… Слушай, да он орехами вроде отдает…
Жека на своей волне — но ему сейчас это простительно. Думаю, даже городской парень в Союзе 30-х годов хорошо, если вообще сумел попробовать шоколад хоть раз в жизни. И уж точно он вряд мог позволить себе есть его часто — в лучшем случае раз в месяц, раз в два месяца. Наверняка ведь дефицитный и дорогой продукт! А тут я сам вкушаю трофей, будто это самая классная сладость за всю жизнь — и это я, перед капсулой смолотивший пару шоколадных батончиков! Как тут не понять чувства товарища…
— Пулемет нашим отдал?
Парнишка при словах об оружии приходит в себя и немного грустно выдает:
— Да. Но нам налегке будет и отступать проще, сможем бегом вдоль берега.
— Сможем…
Мне нравится оптимизм товарища, вот только мне осталось сделать еще три пуска «люстр». А небо-то начинает понемногу сереть…
— Слушай, я тут при поисках гранат обнаружил подсумок с запчастями какими-то от пулемета, еще вон пара тубусов стоит — как я понял, в них стволы запасные для МГ уложены. Тебе это все нужно?
Жекин голос аж звенит от радости:
— Да, еще бы!
— Ну тогда бери, вроде бы подсумок на ремень вешается, а тубусы за спину. Я, так и быть, себе тоже возьму один, поддержку товарища! Кстати, у тебя пистолет с собой?
Томилин, которому я перед выходом отдал Р-38 Нежельского, согласно кивает:
— Да, конечно.
— Давай посмотрим у фрицев запасные магазины? У них двое пулеметчиков с кобурами.
— Давай.
Как бы неохота было лезть к мертвым, уже начавшим остывать, все же обновить боезапас нужно. Расстегнув кобуру на поясе одного из немцев, я с удивлением осознаю, что выглядит она несколько иначе, чем моя, и потянув из нее пистолет, понимаю что это может и немного похожая, но все же совершенно иная модификация, чем мой Р-38.
— Зараза, походу другие! И магазин у них к нашим не подойдет. Жек,