Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
Поднявшись следом за провожатым на второй этаж, я с некоторым внутренним удовлетворением увидел в коридоре всю нашу артель. Народ тут же шумно принялся меня приветствовать, я прошелся вдоль ряда сидений, на которых расположились мужики, и пожал руку каждому.
— Там сейчас Кулага показания дает, — пояснил мне Лангбольцен. — Мы-то почти все уже через эту кухню прошли. Они видеозапись делают, под протокол, чтоб все официально, ферштейн?
— Ферштейн, — отозвался я. — А правда, что Вандербергу уже кирдык?
— Йа-йа, аллес капут! Ну, по крайней, закрыли его точно. И Розенберга закрыли. А Трахтенберг как раз уехал с вояжем на Юг по каким-то деловым вопросам. Вроде как даже в Авалонские владения. Там не достанут! — вздохнул Клаус. — Но главное, что? Главное — Дитрих сейчас у руля! Его, кстати, менталист посмотрел, и он даже песни петь невпопад перестал. И мы работаем на «Ювелирную компанию Вандерберга», вот так предприятие теперь называется!
— То есть артель в деле? И наша тема с Талсеквой — в силе?
— Ай-ой! — покивал седой головой Клаус и широко улыбнулся. — У Дитриха большие планы.
Дверь в кабинет стольника Жестянникова открылась и оттуда вышел Кулага — с кривой рожей. Чем-то он там остался недоволен, похоже. Что-то его не устроило. Может, кофе, аромат которого вышел в коридор вместе с бывшим опричником, ему не понравился?
— О! — сказал он. — Стах. Давай заходи, ты последний остался. Где был вообще?
— Телефон покупал! — откликнулся я и продемонстрировал Русу «Яблочков». — Теперь буду на связи.
— Пижон… Нафига тебе такой мощный аппарат? Космические корабли будешь с него пилотировать? Или кино про индейцев снимать? — Настроение у него было явно ни к черту. — Иди давай!
Ну я и пошел.
Кофе и сигаретами воняло тут нещадно. А еще — пыльными бумагами, страхом, злостью и дезодорантом.
Жестянников — широкоплечий русоволосый мужчина лет тридцати двух — сидел за столом, заваленном бумагами. На сыскаре была черная водолазка с горлом и вельветовый пиджак, из-под стола торчали ноги в джинсах и желтых тяжелых ботинках. Эдакий сыскарь в стиле «кежуал»! Лицо у него было красивое, но какое-то как будто рубленое, с резкими чертами.
— Ваша светлость? Присаживайтесь!
Кроме бумаг, на столе стояла тренога-штатив с камерой, и Жестянников принялся с ней возиться, прицеливаясь в меня объективом.
— Разговор будет под запись, вы же понимаете?
— Нет проблем, мне от богохранимого Отечества и глубокоуважаемого Сыскного приказа скрывать нечего…
— … даже визит к Резановым? — усмехнулся стольник.
— А что там скрывать? Я — маг жизни. Попросили помочь — я помог. Профиль правда не совсем мой, а погодный скорее, но, как видите, — сработало. Над всей юридикой безоблачное небо!
Жестянников полез в карман за сигаретами, достал пачку, вытянул зубами белый цилиндрик с концентрированной отравой внутри и принялся шарить по столу в поисках зажигалки.
Я потянулся вперед, указательным пальцем, и прошептал «Naur dithen». Вспыхнул крохотный язычок пламени, сыскарь прикурил и спросил:
— Спасибо! Так что, расскажете, как вы познакомились с Вандербергом?
— Он стоял на крыльце общежития, на бульваре Кончиты, где расположилась артель сразу после прибытия на Аляску, а я в это время избивал всяких сутенеров армированным шлангом, — сообщил я.
— Вот как! — Брови Жестянникова поползли вверх. — Я чувствую, пятнадцатью минутами мы не ограничимся… Ну выкладывайте все по порядку…
— Ну если по порядку, то мое пребывание в Ситке сразу перестало быть томным, с первых минут, — закинул ногу на ногу я. — Сначала меня приняли за садовника и пытались навязать кабальный контракт, а потом я встретил голого мужика. Он бежал от Тамарки по Кончите и зачем-то рассказывал мне о своих любовных похождениях. Я к такому не привык, это кого угодно с толку собьет… Но быть сбитым с толку — это дело житейское. А вот сбитым с велосипеда — это уже из ряда вон. Какой-то датский дог в пиджаке сначала врезался в меня на всем скаку, а потом обматерил, и мы подрались с ним и еще кучей вербовщиков, которые были похожи на сутенеров. А Вандерберг смотрел на все это с крыльца, и Розенберг с Трахтенбергом тоже. Они нанимали нашу артель для поисков Дитриха, и, похоже, подпоили мужиков…
В общем, шаг за шагом я поведал о наших приключениях в той их части, которая непосредственно касалась злодеяний Вандерберга. Про дирижабль, Бурана с подельником, убийц с Боровиком и Варежкиным и про все прочее. Некоторые моменты я оставил за скобками — понятия не имею, говорили ли о них другие артельщики. Например — про Эрин Лаэр и танацотинов. И про рудник Талсеква Чиф тоже особенно не распространялся, так — совсем чуть-чуть. Мол, заманили на территорию тварей, да и все.
Так или иначе — Боровик им всё это точно слил уже.
Про дирижабль и наемных магов Жестянников несколько раз переспрашивал, уточнял детали, просил подробно описать состояние Кулаги и Дитриха после разморозки и все такое прочее, связанное с магией. Я расписывал все обстоятельно, другой вопрос, что в правильных терминах ничего особенно рассказать не мог: я эльф необразованный, можно сказать — самоучка.
Когда наша беседа закончилась, и стольник выключил камеру, я спросил:
— Что это вообще было? Зачем все эти сложности с артелью? Почему бы просто не направить тех же наемников зачистить лагерь геологов? Зачем нужны были мы? Или не расскажете, мол — тайна следствия?
— Потому что таких идиотов, которые попрутся в сторону Атлина накануне инцидента, еще надо поискать! — развел руками сыскарь. — Из «старичков» — точно никто не найдется, вот они и взяли новеньких на пушку. А еще потому, что община гномов чрезвычайно ценит семейные узы. И если бы Вандерберг не попытался помочь племяннику — его бы неправильно поняли. Точнее — не поняли бы совсем. Он невеликая шишка, вот Трахтенберг — тот да, посолиднее… Невеликим шишкам невместно убивать племянников и отжимать у них семейный бизнес.
— Хотелось бы как-то узнать о завершении дела, — почесал затылок я. — Ну что наши победили, негодяи разгромлены…
— Да ну, — отмахнулся Жестянников. — Я бы тоже хотел. Но увы — пока ничего не закончилось. Невеликая тайна: Вандерберг у них отвечал за отмывание денег через ювелирку, с хаврой дела не имел. Розенберг занимался вербовкой людей — вас ведь непосредственно