Горизонталь - Виталий Штольман

Бабка недовольно вздохнула и со скрипом отвернулась к стенке. Санёчек мельком бросил на нее взгляд и продолжил: «Понятно, что ничего не понятно! Ну, будем!»

Мужики незвонко ударили пластмассовыми стаканами и выпили.

– Александр, понимаешь, выйти за рамки может не каждый. Они просто смирились. В родном болоте тепло, влажно и уютно. Вот они квакают. Ква-ква. Белосветск – столица мира. Где родился, там и пригодился. Чувствуешь-чувствуешь? Но если ты смог сбежать и вышел в реальность… Из «Шоу Трумана» пути назад нет. Город не принимает обратно. Зрители не поймут, – Генчик перешел на карикатурный скрипучий шепот. – Не вышло? Не получилось? Да куда ты ле-е-е-е-ез? Сиди-и-и-и уж! Покоритель! Что вернулся? Не потяну-у-у-ул? Москва-а-а-а! Москва-а-а-а! Чего приперся? – он снова вернулся к привычному голосу. – Не нужен никому тут, не нужен и там. Успешным может стать любой, но гением – лишь безумец. Жизнь надо писать, как художник, – Генчик стал расписывать воздух надуманной кистью. – Только публика кто? Кто? Э-э-э-эх! Станция, шоль? Пошли покурим.

Пошатываясь, мужики отправились на выход.

– Остановка пять минут, – дежурно сообщила проводница.

– Да мы успе-е-е-е-ем! – уверенно ответил Санёчек. – Курить жуть как хотца.

Полустанок. Ветхий деревянный вокзал. Перрон с облезлыми досками и прогнившими дырами. Редкие люди, спешащие на поезд. За линией расстилался угасающий частный сектор, в котором через один, а то и через два тускло горели фонари.

– Чем тебе это не Белск?

– Ну, у нас поприличнее. Не сильно, но поприличнее.

– Во-о-о-от! А уехать желающих много? Смотри, – Генчик начал пальцем считать людей с большими сумками, – раз, два, три и в последнем вагоне четыре.

– Охренеть у тебя зрение! – засмеялся Кольцов.

– Черники в свое время пережрал, – буднично сообщил философ и вернулся в своей проповеди. – Сидят тут в грязи и хрюкают. Сами ничего делать не хотят и другим не дают. Так и живем. Не страна, блять, а «Шоу Трумана».

– А актеры-то кто? Декорации? Никому ж не интересно такое шоу.

– Вот тебе декорации, а все жители – актеры, они же зрители. Мы с тобой зрители? Зрители! Посмотрим сейчас и дальше поедем. А сколько тут поездов каждый день тормозит?

– Вот ты лекарь, конечно! – рассмеялся Кольцов.

– Бесконечный путь познания! – будто не обращая внимания, продолжил тот. – Думаю, это все масоны виноваты!

– Тут остаетесь? Или что? – с надрывом сообщила проводница об отправке поезда.

– Да-да, идем!

– Масоны – это у которых глаз в треугольнике?

Беседа продолжилась в вагоне, а затем и на местах согласно купленным билетам.

– И на долларе, Александр, на долларе. Один процент из одного процента населения планеты. А все почему? Миром этим управляют бабки. Бабки и ничего кроме бабок. Все из-за них. Все-е-е-е! Абсолютно все! И эти вон! – он указал на оставшееся позади городишко. – Им тоже бабки нужны, только они делать ничего не хотят. Мечтают. Кто о чем! Кому-то крышу новую подавай, кому-то мотоцикл, «Иж» новый или «Яву», кто-то вольною царицей стать желает или вообще владычицей морскою. А на мечтах далеко не уедешь, друг мой. Помнишь, чем сказка о золотой рыбке закончилась?

Санёчек молчаливо кивнул и опрокинул крайнюю порцию самогона. Пустая бутылка ушла под стол.

– Ты-то меня понимаешь, Александр. Если б не понимал, тут не сидел бы. Ладно, я посплю, а то че-то упился с тобой.

– Давай!

Кольцову не спалось, он достал плеер и врубил музыку. Витя Цой запел о восьмикласснице.

Генчик сквозь сон пробормотал: «Цой жив!» – а затем вырубился. Одинаковые пейзажи, мелькающие за окном, и градусы тела навеяли сон. Санёчек лег на полку, подложив сумку под голову. Попытался уснуть. Бабка с боковушки храпела, как трактор. Да и жестковато. А за белье-то он и не платил. Так же дороже. Да и чего? Не бояре чай – на простынях спать. Он достал с верхней полки матрас. Так-то лучше. Поглубже в уши запихал наушники, врубил музыку, но дизель, гудящий по соседству, было слышно даже сквозь задорные гитарные мотивы «Не любви». Сел за стол, пошарил по стаканам, обнаружил, что у Генчика полстакана топлива. «Не допивал, старый пройдоха!» – подумал Санёчек и залил в себя остатки былой роскоши. Недурно. Снотворное оказалось что надо. Через десять минут он уже сопел как младенец, пока кто-то не вцепился в его ногу. Санёчек аж подскочил. Пред взором его предстала проводница. Глаза ее горели, как у кошки.

– Молодой человек! Молодой человек!

– Че надо? – Кольцов вытащил наушники из ушей. – Я до конечной.

– Знаю без сопливых! Матрас на место! Не положено!

– Вам че, жалко?

– Тем, кто постель не брал, матрас не положен.

– И че, епт?

– Ниче, епт, встал и матрас на место положил.

– Тебе че, легче станет?

– Ты мне тут не тыкай, я тебе в матери гожусь. Не положено, я сказала! Правила не я устанавливаю.

– Давайте порешаем, я там чай у вас утром возьму тогда или чего-то еще.

– И шоколадку! – сбавила градус хранительница вагона.