Горизонталь - Виталий Штольман
– Спасибо! Я посплю, да?
– Доброй ночи.
На утро Санёчек уже забыл о ночном обещании, но выкрутиться не вышло.
– Мальчики, чаю! – пропела проводница. Пугали ее перемены в настроении.
– О, с лимончиком! – обрадовался Генчик.
– Слушай, а как до Казанского добраться?
– С Ярославского-то? – рассмеялся философ. – Ты, главное, таксистов не проси довезти, а то устроят тебе обзорную экскурсию по столице за ваши денежки. И Кремль посмотришь, и ВДНХ, и Парк Горького. Старый разводняк.
– Я и такси? – рассмеялся Санёчек. – Откуда филкам взяться-то?
– Да в туннель шмыгнешь, и все. Через дорогу твой Казанский.
– От души, братишка.
– А ты куда еще ехать-то собрался?
– В Люберцы.
– На собаке?
– Че?
– На электричке, в смысле.
– Почему собака-то?
– Да я почем знаю? Собака и собака. Так у них в этой Москве принято.
– Во дебилы-то эти москвичи.
– Не говори-ка. Так и быть, провожу тебя, а то заплутаешь. Первый раз всегда тяжело, потом быстро все схватишь. Идешь и башкой крутишь, читаешь, чего на табличках написано. Они приведут тебя, куда надо. Можно еще у полицаев спросить, но с похмелья к ним не подходи – загребут.
– А люди простые что не подскажут?
– Где ты тут простых людей-то встретил? В районе трех вокзалов вообще местных нет. Все понаехали. Никто ничего и не знает. Ты паспорт с собой таскай всегда.
– На кой?
– А чтоб до выяснения не загребли суток на трое.
– Че за приколы? За что загребут? За это? Им заняться, шоль, нечем?
– Такие вот приколы. У них тут свои законы. Москва – не Россия, запомни, там все по-другому. Ну тебе со своей славянской рожей попроще будет. У серых фуражек нюх на кавказцев да выходцев из Средней Азии. Гребут их по делу и без.
– Че-й то?
– Да кто ж его знает? Ведут себя, наверно, плохо. Никто ж никому ничего не объясняет. Этим сверху, наверно, сказали, вот они и гребут, а которых гребут, им тоже ничего объясняют: «Пройдемте!» – и все тут. Сам не раз видал. Злые они тут, эти менты московские.
– Ага, а у нас в Белске добрые?
– Ну, подобрее будут.
Москва встречала мерзким моросящим дождем и порывистым ветром. Прям на перроне рассказ Генчика подкрепился картиной маслом «Приехали»: два шерифа крепили какого-то паренька из солнечного Таджикистана. Он что-то пытался им объяснить, но общего языка с собеседниками найти, похоже, не вышло.
– Это? Генчик! Смотри! – Санёчек указывал пальцем на сие действо и таращил глаза.
– Ты чего, как из деревни, пакшами своими тычешь? Пошли давай! Смотри, и на тебя внимание обратят, а оно тебе надо?
– Так я ж ничего еще не сделал.
– А тут и не надо ничего делать, чтоб загреметь в обезьянник.
– Жуть какая-то!
– Лучше я тебе расскажу, чем ты сам все прохаваешь.
– Какая все-таки огромная Москва! – Кольцов крутил во все стороны головой. – В Белске такого, конечно, нет.
– Нашел чем восхищаться! Площадь трех вокзалов – это портал в Россию, ничего московского тут нет.
– А че московское?
– Ты когда-нибудь видал настоящую «феррари»?
– Не-е-е-е.
– А тут увидишь! И рулить ее будет мажор какой-нибудь малолетний. А рядом девка сопливая с тугими сиськами с твою голову. Вот это Москва! Небоскребы. Магазины, где куртка двести тысяч стоит. Это тоже Москва. Понял?
– Че, в натуре куртка двести тысяч стоит? Она че, из золота? – заржал Кольцов.
– Увидишь еще! Не в Люберцах, конечно. Там та еще жопа. Здесь погуляй как-нибудь в центре. Пришли! Иди в терминал билет покупай!
Санёчек подошел к аппарату, напоминающему банкомат. На его экране были какие-то кнопки, но куда жать – вообще непонятно.
– Эх, село-о-о-о! Смотри, покуда я жив! – Генчик начал тыкать своим повидавшим виды пальцем. – Ну, все! Деньги пихай, где зелененькое мигает.
Внизу в небольшой полости зазвенели монеты.
– Ваша сдача, милорд! – хохотал наставник по делам Москвы и Московской области.
– Жесть!
– Что ты вот жесть да жесть. Это еще не жесть, это так – рядовая жизнь. Разберешься.
– Хорошо, что ты мне попался.
– И еще! Синим на собаке не гоняй.
– Почему?
– Я как-то в Железку ехал, а проснулся в Орехе.
– Где?
– Орехово-Зуево.
– Еще бы мне это о чем-то говорило! – рассмеялся Санёчек.
– Час лишний ехал дальше.
–